Скитальцы Северных Пределов. Летопись 1 из эпопеи "Последние герои Средиземья" (СИ)
- Автор: george_george
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Скитальцы Северных Пределов. Летопись 1 из эпопеи "Последние герои Средиземья" (СИ)». Краткое содержание книги:
Маг давно покинул пределы библиотечной залы, А Фридерик всё стоял посреди чертога, озадаченно озираясь по сторонам. Его окружало истинное богатство! Наконец, хоббит восторженно всплеснул руками и воскликнул:
- Ура! Это всё – мое!
========== Глава 16. Затянувшееся зимовье. ==========
События, описанные в предыдущей главе, относятся (предположительно) к середине ноября месяца 2492 года по Н.Л. Последующие четыре месяца суровой северной зимы наши герои безвылазно провели в позабытой всеми смертными обители, что и ныне известна под именем Тархан-Соэль, или «Башня на Краю Света», и проведенное там время не отличалось обилием интересных и захватывающих событий. И хоть нет смысла потчевать читателя скучным пересказом каждодневных мелких происшествий, но и вовсе пропустить этот промежуток странствий нашей «странной компании» было бы неразумно. Потому поведаем лишь о самом интересном (на наш взгляд), даже не особенно прилежно придерживаясь хронологии событий.
Заручившись разрешением Палландо, Фридерик засел в библиотеке, заранее предвкушая то огромное удовольствие, что ожидает его в ближайшее время. Да не тут-то было!
На следующее утро явились приятели. Мерик горел желанием «вывести негодника-мага на чистую воду» и потому предложил незамедлительно заняться обследованием башни («И так уж затянули!»). При этом начинать, естественно, следовало с подвалов. Томми при сей пылкой речи молчал, насупившись, и глядел куда-то в потолок – знать устал уже воевать с сотоварищем. Фридерик отнекивался, как мог, но в конце концов сдался и поплелся вслед за друзьями. Уже внизу к ним присоединился таки гном (похоже, со скуки).
Были тщательнейшим образом обследованы несколько подвальных этажей, однако кроме многочисленных, пустующих, темных залов так ничего и не обнаружилось. Факел, который предусмотрительно прихватил с собой Томми, лишь выхватывал из полутьмы фрагменты грубой каменной кладки. К тому же, вскоре он погас. Фридерик невольно поежился: подвалы башни казались ему похожими на холодный могильный склеп, о котором как-то рассказывала старуха Жебреница (вроде, есть такой обычай у людей – хоронить покойников не в земле, а в специально для этого возведенных гробницах). «Ох, подумал он, побыстрей бы отсюда выбраться!»
Но Мерик не сдавался. Знать, желание испить припрятанного волшебником пивца столь глубоко запало ему в душу, что он, в сердцах, даже взялся было простукивать стены, да только бестолку содрал кожу на костяшках. Предложение взломать решетки на ходах, что вели вглубь земли, поддержки не получило. Более того: Чача обозвал Мерика «мелким и жадным воришкой» и пообещал обо всем доложить Палландо (при случае). Приятель ощетинился и стал грубить в ответ, но тут вмешался Томми и пресек в корне намечающуюся свару.
И тут Фридерик, как всегда, не подумав, ляпнул, что, вполне возможно, ничего-то маг в подвалах не хранит, а прячет (если есть, что прятать-то) на самых верхних ярусах башни. Томми согласился: если покои хозяина расположены где-то поблизости от самой вершины, то спускаться каждый раз за чем-либо в самые глубины подземелий не очень-то удобно. Мерик тоже согласился, и приятели отправились обшаривать верхние этажи. Тем более что Палландо делать этого, вроде как, не запрещал.
Как и предполагали приятели, башня оказалась сущим лабиринтом. Крутые винтовые лестнички, казалось, располагались совершенно бессистемно и вели куда попало – то в огромные, молчаливые чертоги с высокими, стрельчатыми окнами и огромными, холодными каминами; то в небольшие помещеница, более напоминавшие коморки без единого окошечка. Многие лестницы заканчивались тупиками, и приходилось возвращаться. Радовало одно: почему-то странное голубое сияние, которым струился «центральный колодец» башни, как-то проникало в самые удаленные закоулки бесчисленных переходов, а потому нужды в факелах не было. Но это же марево почему-то пугало Фридерика, а потому, когда приятели окончательно выдохлись и приустали, он с облегчением предложил спуститься вниз, чтобы передохнуть да чем-либо подкрепиться.
Мерик тут же сообщил, что и не устал вовсе, но подкрепиться бы не отказался. Впрочем, еще битый час неудачливые «исследователи» провели в поисках путей назад и уж совсем пали духом, решив, что таки заблудились. Впрочем, башня под конец, казалось, сжалилась, и голодные и злые приятели достигли наконец-то вожделенной кухни.
- Завтра возьму с собой мел, и буду отмечать пути, по которым мы пробираемся, чтоб более не плутать! – заявил Мерик, закинув ноги на стол. В одной руке он держал отменный кусок твердого сыра, а во второй – ломоть черного хлеба.
- Где ты его возьмешь? – лениво поинтересовался Томми.
- Возьму-возьму, даже не сомневайся, - заверил приятель.
- Может быть, легче воспользоваться веревкой? – предложил Фридерик, налегая на вяленое мясцо.
- Нет у нас веревки такой длины…
- А мы твои штаны распустим! – воскликнул Томми, и приятели дружно расхохотались.
- Ничего-то вы там не сыщете – зря время потратите, - проворчал Чача, орудуя в одном из шкафчиков. – Я же говорил, что стены сей твердыни пропитаны древней магией – от нас, гномов, это не утаишь!
- Времени у нас – хоть отбавляй, - заметил Мерик. Но гном продолжил, словно и не расслышав замечания хоббита:
- Вот вы сегодня видели пустынные залы да переходы… А ведь это всё может оказаться обнакнавенным обманом! Не всё, ох, не всё в состоянии увидеть глаза человеческие…
- А гномовы? – тут же откликнулся Мерик.
- Гномовы? Хм… Наши глаза, порой, нас также подводят… Видим мы порой лишь то, что дозволено нам лицезреть, уж я-то знаю, поверьте! Залы, что повстречались нам на пути, вполне возможно, наполнены сокровищами, дивными коврами да гоблинами…
- Какими такими гоблинами? – в один голос воскликнули хоббиты (как известно, «гоблинами» со стародавних времен у хоббитов именовались проклятущие орки).
- Тьфу! Простите великодушно, - ответствовал Чача. – Хотел сказать – гоби… гобеленами…
- А это что за напасть?
- Напасть? Хм… - Чача лишь головой покрутил. – Отнюдь, знаете ли… Это – домотканые настенные картины такие, чем-то на ковры схожие… Оч-чень немалых денег стоят, как говорят…
- Ты нас не пугай так, Чача, - посоветовал Фридерик. – А то, знаешь, мы и спать не сможем вовсе…
- Гобелены, говоришь… - мечтательно произнес Мерик. – Денег немалых стоят, говоришь? Надо бы запомнить!
На следующее утро Фридерик зарекся поддаваться на провокации друзей. Поднявшись необыкновенно рано, даже не заглянув на кухню, хоббит направился прямиком в библиотеку.
На столе напротив камина возлежала вожделенная «Алая Книга Западных Пределов», в точности на том же месте, где он ее оставил позапрошлым вечером. Прикрыв поплотнее дверь, что хоть как-то отделяла залу от предательской винтовой лестнички (сквозняки не так гуляют, и приятели вдруг да не заметят!) хоббит развалился в кресле, вытянув ноги к холодному камину, и принялся за чтиво. Прочитав несколько страниц, он вдруг понял, что никак не может сосредоточиться. Раздраженно сплюнув и, перелистнув страницы в обратном порядке, Фридерик вновь начал с самого начала.
- Всё удовольствие перебили, пройдохи… - невольно проворчал он, косясь на неплотно прикрытую дверь.
«Пройдохи», впрочем, не замедлили явиться. Однако на сей раз Фридерик был непреклонен в своих намерениях. Более того, он предложил друзьям остаться и вместе почитать древнюю рукопись (читать вслух собирался, естественно, сам Фридерик, а приятелям отводилась роль безмолвных слушателей), но Мерик сильно завозражал. Потому неутомимые «исследователи» были выставлены за порог, и Фридерик, наконец-то, остался один…
Шли дни…
Фридерик залпом прочел Алую Книгу. Потом перечитал еще раз, но уже медленнее и более внимательно. Пропасть меж древней Книгой и его рукописью, что по-прежнему лежала на полу холодного чертога, была столь огромной, что хоббит даже засомневался, имеют ли отдельные фрагменты стародавней повести что-то общее. Впрочем, нет! Сходство, не стоит сомневаться, было! Но библиотечный вариант Алой Книги казался каким-то сочным и красочным, да написан был удивительно красивым и легким языком. Его же «любимая книга» казалась на этом фоне увядшей и местами нелепой.