Телохранитель Ее Величества 1. Точка невозврата [АТ]

— Да, есть такое, — согласилась она. — У нас много чего есть.

А может, у тебя имеются какие-то замечания по этому поводу, вопросы? Пожелания? Как у свежего человека, со стороны? Что в нашей жизни тебе оцарапало взгляд, на что нам нужно обратить внимание?

Я задумался.

— Не знаю, не определился, сеньора. Мало просто увидеть новое, нужно понять его суть. Найти причину и сделать вывод целесообразности. А я пока далек от этого.

Мой ответ ей понравился.

— Правильно, мальчик, не спеши. Ты прав, тут нужно подходить осторожно, вдумчиво. Иногда за безусловно негативной нашей традицией стоит скрытый смысл, скрытая цель, и цель эта безусловно положительная, превосходящая негатив методов её достижения. Почти все наши методики воспитания основаны на этом. — Так что у нас тебе будет тяжело, очень тяжело. Правда, только пока не вникнешь, потом понравится. — Она лучезарно улыбнулась.

— А когда вникну, можно будет подойти к вам и рассказать, что думаю?

Сеньора Гарсия рассмеялась.

— Разумеется. Хотя, не думаю, что ты будешь настаивать на том, что что-то нужно изменить. Мне так кажется. А вот ответь на другой вопрос, — перевела она тему, глаза её опасно прищурились. — Я ломала голову, но так и не смогла понять: почему ты все-таки пришел?

И выдержав паузу, пояснила:

— После нашего посещения школы, Бенито промыли мозги, объяснили, что он — скверный мальчик. Заказал же он тебя лишь после провокации нашей дорогой Лока Идальги. Сведений об эксцессах с ним после посещения и до твоего появления у ворот дворца у меня нет. Что случилось, Хуан?

Мне не хотелось открывать ей душу. Не хотелось, и всё тут. Мишель я открылся, и поступил правильно — в тот момент она вышвырнула бы меня за ворота, не сделай я этого. Но теперь…

…Теперь мне больше не хотелось рассказывать свою подноготную всем и каждому. Не нашла, не докопалась — её проблемы. И её службы. Ничего таинственного в произошедшем не было, но должен же быть у человека хоть какой-то личный закуток?

С другой стороны, Гарсия слишком близко к власти, слишком близко к королеве, чтобы с нею ссориться. С нею надо дружить, ни в коем случае не враждовать. Но изливать душу палачу…?

— Наверное, скверно осознавать, что вы не всеведущи, сеньора, — улыбнулся я, чувствуя прилив адреналина. Я должен ответить ей, и честно, но так, чтобы показать, что я не тот трясущийся мальчик, что сидел в кабинете Мишель. Она властна только над моим телом — с душой справлюсь сам. — Не можете знать всё, как и службы, данными которых располагаете.

— Я и не говорю, что должна знать всё, — голос её налился сталью. Ей не понравилось, как я заговорил, и это слабо сказано. — Но конкретно про этот эпизод хотела бы знать поподробнеё. Что-то не так, Хуан? — её взгляд пришпилил меня к спинке дивана.

<i>Mierda, сопляк, с кем бодаться вздумал!</i> — воскликнул внутренний голос, но было поздно.

— Они встретили меня. — Я вложил в голос всё отчаяние, которое испытал тогда. — Вечером, перед днем, когда я к вам пришел. И избили. Встретили случайно, просто ехали мимо, решили остановиться и оторваться за объяснения, «что он — скверный мальчик» — скопировал я её интонацию. Сеньора нахмурилась. — Они не убили меня, лишь избили, но ясно дали понять, что могли сделать это. И что сделают в следующий раз, когда ваши люди с ними «поговорят». Что мне оставалось делать, сеньора? Идти в школу и ждать следующего раза, или попытаться поднять противостояние на такой уровень, где я смогу ответить этому подонку?