Друзья и недруги. Том 1

– Уверена в этом? – спросил он, пытливо вглядываясь в изумрудные глаза Мартины.

Не сводя с него глаз, она кивнула, чувствуя, как от волнения сжимается горло, а губы совсем пересохли. Но поцелуй Робина вернул ее губам влагу и передал ей его дыхание. Мартина прильнула к нему, обвила руками его плечи, и он, не прерывая поцелуя, с нежностью прижал девушку к груди.

– Если уверена, тогда оставайся. Тебе нет нужды больше покидать мой дом, – прошептал он, скользя губами по ее лицу.

Мартина вздрогнула. Она не поняла, что крылось в его предложении, и решила для верности уточнить.

– Остаться с тобой прямо сегодня?

Робин отстранился от нее, и она увидела, сколько тепла и нежности в его глазах, потемневших до синевы вечернего неба. Он на миг сомкнул веки, отвечая на ее вопрос, но это был вовсе не тот ответ, который ее устроил бы. Руки Мартины соскользнули с плеч Робина и уперлись ладонями в его грудь.

– А венчание?!

Робин глубоко вздохнул и сказал:

– С венчанием придется немного повременить, Марти.

Он хотел объяснить причину промедления, но не успел. Мартина отпрянула, вырвалась из его объятий и отступила на несколько шагов, словно в Робине таилась угроза.

– Повременить с венчанием, но остаться сейчас? Ты предлагаешь мне стать твоей любовницей?! – возмущенно спросила Мартина. – Я все правильно поняла?

– Нет, – мягко ответил Робин и сделал шаг к ней, но она вновь отступила от него.

– А как еще можно понять твое предложение? Я вовсе не похожа на дурочку Лиз, которая бегала за твоим братом как преданная собачонка, пока не сообразила понести от него, чтобы он наконец отвел ее в церковь!

Глаза Робина посветлели, теплый свет в них стал медленно угасать.

– Ты называешь Элизабет глупой за то, что она беззаветно любила и продолжает любить Вилла? – негромко спросил он.

– Разве ее можно назвать иначе? – уже с оттенком злости спросила в ответ Мартина. – Ни одна девушка не позволила бы поступать с собой так, что ее все в селении иначе как девкой, не называли. Если бы Лиз хоть чуть-чуть уважала себя…

– Я уважаю ее, – холодно оборвал Мартину Робин, – и почитаю не только как жену моего брата, но и ее саму за светлое и доброе сердце. Не смей никогда дурно отзываться о ней, Марти, если не хочешь поссориться со мной окончательно.

Мартина рассмеялась ему в лицо:

– А мы с тобой, оказывается, ссоримся? Ты желаешь меня, но в жены взять не хочешь. Разве я пара благородному графу Хантингтону? Графу, чье имя давно забыли, чьи замки и земли ему не принадлежат! Графу, который косит траву, пашет землю и вяжет снопы из сжатой пшеницы, как грязный виллан! Кем ты мнишь себя, Робин, что смеешь так оскорблять меня?

По мере того как она выкрикивала эти слова, в глазах Робина, устремленных на Мартину, медленно, но неуклонно проступал лед. Дождавшись, когда она выдохнется и умолкнет, он ответил:

– Я знаю, кто я. Ты сочла себя оскорбленной – я приношу тебе извинения и забираю свое предложение назад. Забудь о нем. Мои намерения были честными, хотя я поддался чувствам, решив поторопить события. Ты не дала мне возможности объяснить, почему я просил тебя подождать с венчанием. Это все, что я могу сказать тебе.