Электронная книга - «Колонисты 3». Краткое содержание книги:
Однако катехумен не предпринимал никаких действий и спокойно сёрбал из тарелки.
— Как вы можете это есть? — поинтересовался он, попросту вылив содержимое тарелки в снег, подальше от себя.
— Э! Ты не охренел ли? — насупился Длинный. — Не хочешь жрать — не жри, а продукты переводить нече…
— Это и был ваш ужин? — нисколько не обращая внимания на Длинного, спросил гость у Амбала.
Тот кивнул.
Катехумен тяжело вздохнул и, расстегнув верх своей шубы, полез рукой внутрь.
Амбал напрягся, ожидая проблем. Однако катехумен выудил из-за пазухи сверток, положил перед собой и аккуратно размотал.
В свертке оказалась тушка зайца. Белая, отдающая синевой шерсть, сливалась с цветом снега. Катехумен выудил из какого-то кармана небольшой ножик и принялся разделывать тушку.
— Э! Ты чего? — спросил Длинный.
— То, что вы едите, едой назвать нельзя, — пробурчал гость, — сейчас бросим туда зайца. Хоть какое-то мясо, и хоть какой-то навар. Мороз усиливается, надо хорошо есть.
— Да кто же против! — хмыкнул Длинный.
Спустя пятнадцать минут разделанная и порезанная на куски тушка отправилась в котел. Грязный и Петрович притащили еще веток, и костер запылал с новой силой.
— С чего такая щедрость? — поинтересовался Амбал.
— Вы позволили мне погреться, разделили со мной свою еду, — отозвался гость, — я поделился своими припасами.
— Угу, если бы наша стряпня ему понравилась — хрен бы зайца достал, — проворчал Длинный.
Гость его проигнорировал.
— И как ты его только умудрился подстрелить? — хмыкнул Амбал, имея ввиду зайца, варящегося сейчас на костре.
— Даже не пытался, — пожал плечами гость, — в силки попался. Когда я пришел, он уже задушился.
— Фу, падаль! — недовольно поморщился Длинный.
— Тебе не угодить! — заявил ему Грязный. — То похлебка ‒ дерьмо, то с зайцем дерьмо. Сам-то знаешь, что тебе надо?
— Ага! — оскалился Длинный. — Еды бы, да бабу бы. Да еды бы получше! Не отказался бы от стейка средней прожарки, да под холодное пивко. Бригенское подошло бы. Вот на такой планете я бы с удовольствием остался жить!
— Угу, губа не дура, — хмыкнул Грязный, — если бы ты там оказался, то в лучшем случае, как работник пивоварни. И то, туда таких, как ты не берут.
— Каких «таких»? — процедил сквозь зубы Длинный, зло сверкнув глазами.
— Требовательных! — с улыбкой ответил Грязный. — Стейк ему, Бригенское в слегка охлажденном бокале, сделанном из стекла Оржанских астероидов…похлебку помешай, а то слипнется все!
Все сидящие за костром рассмеялись, включая гостя и самого Длинного.
— А вот скажи, катехумен, — обратился Грязный к гостю, — ты тут давно обитаешь?
— Давно, — кивнул гость.
— Видел, наверное, всякое?
— Доводилось…
— Может, расскажешь чего интересного?
— Да запросто! — пожал плечами катехумен. — Вот, к примеру, про белых волков слыхали?
— А то! — хмыкнул Длинный. — Не только слыхали, но и видали.
— И как, не покусали?
— Не, — ответил Длинный, помешивая похлебку, — издалека сняли, и все.
— А-а-а…тогда, считай, повезло, — хмыкнул гость. — А вот если бы эти твари заметили вас, крови бы попили много…В отличие от обычных волков они чрезвычайно умные…
— Ой, да чего ты тут нам трешь, — рассмеялся Длинный, наливая себе похлебку из чана и выбирая куски зайчатины побольше, — такие же волки, только крупнее, хитрее и умнее. Они хотя бы не прут как обычные прямо на ствол. Вот и вся разница! Ты нам не про волков, а что-нибудь эдакое расскажи.
— Например? — сухо поинтересовался гость.
— Ну, к примеру, — начал Грязный, последовавший примеру Длинного, и также начавший смаковать похлебку с зайчатиной, — я слышал, что где-то к востоку отсюда водятся твари. Слепые, но слух у них просто отменный. Слепни вроде называются. Тебе вот их приходилось видеть?
— Приходилось, — ответил гость, а Амбалу в его ответе послышалась то ли злость, то ли сожаление.
С чего вдруг? Но подумать Амбалу не позволил Петрович, толкнувший его в бок и протянувший тарелку, от которой шел такой запах, что у Амбала слюни потекли.
— И что, пристрелил их? — поинтересовался меж тем Грязный.
— Нет, не пристрелил, — ответил гость, — отнять жизнь может каждый, а вот…
— О! — перебил его Длинный. — Теперь узнаю катехумена. Начал опять втирать за эти все священные жизни, необходимость сохранять баланс, и бла-бла-бла.
— Это просто слепни к нему близко не подходили, — ухмыльнулся Грязный, — так бы быстро их священные жизни перечеркнул бы. Да, катехумен?