Сфера времени

И что теперь делать: идти и переодеваться или отправиться так? Пойдут слухи. Хотя они в любом случае будут и неважно, чем их кормить. Платье новое, головной убор послойный, тяжелые украшения Фрося терпеть не могла, предпочитая изящество и стиль каратам и объёмам, да и литургия — это же не показ мод.

— Нет, мы пойдем так. Пусть бояре с горожанами выставляют свой статус, мой известен и так. Перед Господом же нашим Богом мы все наги, ибо видит он не шелка с монистами, а души.

Что ж, поход в церковь действительно больше всего напоминал показ мод или ювелирную выставку, на которые Фросю брала мать. Притом не только по содержанию, но и в своей сути. На паперти обменивались сплетнями, заключались сделки, давались и возвращались долги, сговаривались о совместных поездках и смотринах, мерились тяжестью энколпионов и блеском колтов.

С началом литургии все переместились в тёмную, пропитанную запахом воска и ладана церковь. Хоть разговоры теперь и велись вполголоса, но общая картина изменилась мало. Было такое чувство, что церковь — единственное место, где можно пообщаться.

Фрося периодически замечала, что на нее косо смотрят, слышала шепотки с собственным именем, правда, пары прямых взглядов в ответ и нескольких снисходительных улыбок хватило, чтобы сплетники на время замолчали.

Через два часа служба закончилась, народ начал броуновское движение. Кто выстраивался в очередь на причастие, кто, напротив, старался покинуть церковные сумерки.

Щурясь от яркого света, Фрося не сразу разглядела черноволосую девушку лет двадцати. Та привлекла внимание, лишь когда громко заявила ни к кому конкретно не обращаясь:

— О, а князь Давид, похоже, своей нищей жене никакого добра не оставил. Побоялся, что прикарманит и сбежит?

Ефросинья внимательно посмотрела на увешанную драгоценностями девицу. «Кирияна» — всплыло непривычное имя.

— Ну, зато мне не надо наряжаться так, словно я боюсь, что меня из дома выгонят, и все мое добро будет составлять лишь то, что я успела на себя надеть, — добавила сочувствующих интонаций Ефросинья.

По паперти полетели смешки. В этот момент из церкви выплыла Настасья, обнаружила, что что-то пропустила, расстроилась. Подхватила Фросю под локоток и повела прочь.

— Ну конечно, деревенщина к деревенщине тянется! Что одна, что вторая — без мужа никто!

На девушку зашикали. Фрося остановилась, обернулась к Кирияне и с отеческой улыбкой произнесла:

— Верно, золотце, что ж ты так поздно поняла это? — наблюдать за тем, как понимание постепенно доходит до сознания боярской дочери, было на удивление приятно.

— Настасья, нам с Реткой нужно на рынок, составишь компанию? — спросила Фрося, когда они отошли от церкви.