Жатва [СИ]

Перед сном слопал почти все еду из рюкзака, которой запасся в торговом центре. И только тогда понял, насколько голоден. Амальгама всё это время притупляла чувства голода и жажды, чтобы не отвлекали, но организм-то требовал своё.

От самого рюкзака решил избавиться. Он был небольшой, эргономичный, но драться с ним, бегать, прыгать через всякие препятствия оказалось не очень-то удобно. Сам не знаю, как умудрился протащить его через все эти передряги. Оставшиеся скудные запасы я рассовал по карманам снаряжения. Здорово выручил широкий пояс-разгрузка, доставшийся в качестве трофея от одного из гракхов. Он заодно служил и неплохой броней – плотный, жесткий, но не стесняющий движений. В его ячейках остались и кое-какие мелочи от прежнего владельца. В том числе и несколько брикетов чего-то явно съедобного. Но пробовать я пока не стал.

Проспал я от силы часа два, но благодаря амальгаме даже этого времени хватило, чтобы хорошо восстановиться. Видимо, как-то хитро настроила фазы быстрого и медленного сна. Да и вообще позволила отключиться, убрав тревожность и сгладив стресс от переутомления. Можно было не опасаться засыпать – в случае опасности Ама бы меня быстро разбудила.

Чем больше я пользовался этим живым металлом, тем больше поражался ему. Удобнейшая штука. Немудрено, что высокородные арраны так стремятся ей обладать. И даже убивать готовы за каждый кластер.

Впрочем, кое-где даже амальгама может давать осечку, и в этом я убедился на рассвете.

Проснулся я сам, без всякого оповещения от Амы. Со знакомым ощущением тревоги и чьего-то присутствия.

Мелодия, насвистываемая на флейте, была тихой и протяжной, а временами и вовсе почти терялась из-за порывов сквозняка, гуляющего по пустому этажу. Я сел, зябко поёжился, обхватив себя руками. С утра было весьма прохладно, а толком укрыться было нечем – на всем этаже нашлась только старая замызганная спецовка, но и ту я предпочел подстелить под себя, а пару смотанных в рулон мешков для строительного мусора свернуть и подложить под голову.

Козлоногий сидел спиной ко мне на углу штабеля пеноблоков и сосредоточенно наигрывал на своей дудке, делая вид, что не заметил моего пробуждения. Если бы не потертый кожаный плащ с воротником-стойкой, он бы сейчас очень походил на древнегреческого фавна, каким их обычно изображают на картинках. Разве что без рогов.

Мелодия закончилась протяжной чистой нотой. Демон отнял инструмент от губ и покрутил его в пальцах, разглядывая так, будто впервые увидел.

– А ты разозлил её, – произнес он с усмешкой, оборачиваясь на меня через плечо. – Правда, одновременно и заинтересовал ещё больше. Расскажешь, как так вышло?

Я растёр лицо ладонями и, зевнув, поднялся со своего жесткого ложа. Прошелся, растирая плечи в попытке согреться. Отвечать, если честно, не хотелось.

– Вина в этот раз не предложите?

Энки заговорщически подмигнул и жестом фокусника выудил откуда-то из-под полы темную запылившуюся бутылку в джутовой оплетке. Пробка вылетела из неё сама собой с тугим хлопком. Первый глоток козлоногий сделал сам. Посмаковал, зажмурившись и запрокинув лицо к небу так, что острая бородка нацелилась вперед, как наконечник копья.