Я научу тебя любить

— Я наелась. Спасибо.

Понимая, что внутри снова поднимается «волна», Аня встала, взяла свою тарелку, проигнорировала внимательный мужской взгляд, который сначала, конечно же, отметил, что ужин она практически не тронула, а потом прожигал спину. Когда чистила тарелку, отправляла в посудомойку, шла по кухне, коридору, бралась за ручку двери в свою комнату…

— Ты не хочешь провести время со мной, Аня? Просто побыть вдвоем? Поговорить? Фильм посмотреть? Вспомнить, что мы не соседи, которые немного трахаются?

Услышала, поняла, что по рукам идут мурашки, а горло сжимает обида и злость… Которые надо потушить. Подавить. Успокоиться…

Ответила не сразу. Закрыла на миг глаза, вдохнула…

— Мне надо готовиться к зачету. Прости.

Сказала полуправду, глядя на дерево двери. По-прежнему чувствуя, что он смотрит в спину. Пристально. Внимательно. Прекрасно все понимая…

— Ты на этой неделе трижды ночевала у бабушки. От совместных обедов отказалась все пять раз. Вчера вечером тоже училась. Сегодня пятница, Аня. Какой зачет? Если ты хочешь что-то сказать мне и что-то от меня услышать — то ртом скажи, пожалуйста, а не взглядом. Не надо…

— Я ничего не хочу. — Аня перебила, оглянулась. Произнесла, даже не стыдясь лжи. Уловила усмешку, что он тоже откладывает вилку, тянется к лицу, проводит по бровям…

— А выглядит так, будто ты обижаешься, но хочешь, чтобы я сам обо всем догадался.

Корней произнес после паузы, снова глядя на нее — прищурившись. И это значило одно: ни догадываться, ни извиняться он не планирует. Не за что. По его мнению. А по Аниному…

— Ты слишком много сделал, чтобы я имела право на тебя обижаться.

Она знала, что этот ответ его взбесит. Знала… И хотела. С удовольствием мазохистки отмечала, что в Высоцком зажигается гнев… Чувствовала, что воздух в комнате электризуется… Понимала, что ведет себя, как… Дурочка маленькая… Но не могла иначе.

— Понятно. Жертва обстоятельств, блять.

Вздрогнула, когда ругнулся…

— Ты обещал, что не будешь. — Но сказала спокойно, просто впитывая еще один микроповод, который через несколько минут можно будет оплакать. Когда она окажется за дверью, а он останется тут.

— Извини, вырвалось. — Корней сказал уже тише и спокойней, снова потянулся к лицу — на сей раз уже обеими руками, провел, потом по волосам, выдохнул.

— Давай поговорим, Аня. Иди сюда. Мы оба на нервах. Мы оба устали. Много работы. Много учебы. Вещи. Бабушка. Я все понимаю. Но нельзя срываться друг на друге… — Выступил с вроде бы примирительным предложением… Мудрым. Взрослым. Давшимся ему не так уж и просто — Аня знала. Но все равно… Шла на принцип. Дурочки.

— Мне нужно учиться, Корней. Прости.

Снова развернулась к двери, снова потянула ручку, даже открыть успела.

— Ясно. То есть я в твой плотный график могу вклиниться только по записи? После бабушки, подружки, мальчика, учебы… — Услышала, скривилась… Мысленно. А внешне осталась такой же — холодно-равнодушной. Настолько, что аж самой противно. Ненатурально. Глупо. Но пойти навстречу — нет душевных сил. Поэтому…