Всеобщая история стран и народов мира

Положение, подобное тому, которое занял Гай Гракх, естественно возбуждало зависть и интриги со стороны посредственности, которая отлично умела разнюхать все слабые стороны такого положения. Одна из очевидных слабых сторон состояла в том, что Гай при выполнении своих планов опирался главным образом на свою популярность среди столичной толпы, следовательно, среди наименее надежной части римского гражданства, и тут у сената появилась точка опоры против него. Гай Гракх без малейшего затруднения был избран в трибуны и на второй год (122 г. до н. э.). Между его товарищами находился представитель плебейской аристократии Марк Ливий Друз. При его помощи привилегированный класс задумал учредить то, что один старый писатель называет антидемагогией, т. е. превзойти самого Гракха своими популярными законопроектами и таким образом подорвать его значение в глазах толпы. И вот Ливий обнародовал целый ряд законопроектов. Первый из них ограничивал карательную власть римских сановников по отношению к союзникам в военное время. Второй вносил некоторые незначительные улучшения в аграрный закон Семпрония. По третьему законопроекту предполагалось в Италии поселить еще 12 колоний по 3 тысячи граждан каждую, о которых, конечно, Ливий не говорил, где именно найдется для них место. Грубая уловка удалась, начала оказывать влияние, и выяснилось, что популярность Гая Гракха как раз была поколеблена на той реформе, которую следует считать самой спасительной и самой дальновидной из всех им задуманных – на законе о союзниках. Цель этого закона – распространить римское право гражданства на все свободное население Италии и этим самым дать римскому государству новую, более широкую и более здоровую основу. Что такой законопроект менее всего мог быть популярным среди столичного гражданства, само собой разумеется. Привилегированное положение этого сословия, вдвойне ценное со времени зернового закона, его господствующее положение, наполнявшее гордостью римского гражданина (civis Romanus), даже самого жалкого оборванца среди римских пролетариев, – и это положение разделить с миллионами новых граждан! Само собой разумеется, что этого никто не мог желать… И вот тогда, когда, к несчастью, Гракх на некоторое время удалился из Рима для того, чтобы привести в порядок дела новой колонии Юнонии, в настроениях столицы произошла быстрая перемена. Один из самых горячих противников нововведений Гракха Луций Опимий был избран в консулы на следующий год, а Гай Гракх не был избран даже в трибуны. А между тем человек, занимавший такое положение, задевший за живое интересы такого множества людей, возбудивший против себя столько страстей, не мог оставаться дольше в качестве простого частного человека на этой вулканической почве. Порученное Гракху выселение колонии Юнонии, с основанием которой жреческое сословие, как и всегда, связанное со знатью, связывало всякие дурные предзнаменования и неодобрения в религиозном смысле, вновь вызвало сильный взрыв: высокомерие одного из консульских ликторов привело к кровавому столкновению, а сенаторская партия впредь приняла свои меры. Самосохранение вынудило Гая Гракха и другого вождя народной партии, Марка Фульвия Флакка, также принять меры предосторожности. Они вместе с народом заняли Авентинский холм и окопались в древнем святилище Дианы. Правительство, уклоняясь от любых переговоров, захотело овладеть позицией силой оружия. Ряды сторонников Гракха стали быстро редеть, сам Гракх вынужден был бежать на правый берег Тибра, но там, по его собственному желанию, он принял смерть от руки раба. В доме одного ремесленника, в одном из предместий, был разыскан и Фульвий Флакк, и также был убит. Таким образом, знать одержала вторую победу и спешила воспользоваться ее плодами, щедро рассыпая направо и налево смертные приговоры, конфискации имущества и начиная судебные процессы.