Борис Ельцин. Воспоминания личных помощников. То было время великой свободы…
- Автор: Вощанов Павел Игоревич, Полторанин Михаил Никифорович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-271-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Борис Ельцин. Воспоминания личных помощников. То было время великой свободы…». Краткое содержание книги:
Борис Николаевич не назвал конкретно сроки, когда парламент должен будет начать радикальные реформы: февраль – март 1990 года. Нужны законы, открывающие ворота рыночной экономике, необходим закон о земле, налогообложении, закон о приватизации и т. д. И то, что он тогда говорил и что сейчас уже реализуется, в то время в ЦК было воспринято с желчной гримасой… Выступление Б.Н. Ельцина в Хиросиме присутствующие встретили бурными приветствиями. Я видел, что японцы почувствовали в Ельцине политика с большим размахом, и не преувеличу, если скажу, что именно та поездка стала новой вехой в отношениях между Россией и Японией.
Павел Игоревич Вощанов
Ельцин как наваждение
Бункер для демократов
На обесточенную Пресню опустились густые вечерние сумерки. Стоящие в углу напольные часы пробили девять. В другое время вздохнул бы с облегчением и покинул Белый дом с чувством, может, и не очень хорошо, но все же исполненного долга. Но сегодня на календаре 20 августа 91-го года, второй день путча, а это значит, что ничему еще не конец, все только начинается.
Со слов Илюшина знаю, что информаторы Коржакова из КГБ сообщили: «Альфа» уже подтянута к Краснопресненской набережной и ждет приказ о начале штурма, который может поступить от ГКЧП в любую минуту. Но скорее всего, это будет несветлое время суток, вечер или даже ночь. Во-первых, Белый дом в момент штурма будет обесточен и все, кто находится внутри здания, не смогут реально противостоять многоопытным бойцам антитеррора, оснащенным в том числе и приборами ночного видения. А во-вторых, вечером и ночью здесь наверняка будет меньше народу, как защитников, так и просто зевак, а значит, меньше сопротивления и нежелательных жертв.
Но вот уже десятый час, а горожане, пришедшие защищать штаб новой российской власти, не расходятся. Белый дом ощетинился баррикадами. Наружное освещение погасло, но люди запалили костры. Не знаю почему, но происходящее чем-то напомнило строки из дневника помещика осажденной французом деревни под Яропольцем: «Смотрю в окно и даюсь диву: мои мужички, коих порол нещадно за любую провинность, без угроз, без уговоров сбежались с вилами да топорами защищать от супостата усадьбу ненавистного им барина, ибо в сей трудный для Родины час он стал для них единственным законным представителем государства».
Где-то около девяти вечера ко мне в кабинет заглядывает Рудольф Пихоя, руководитель Государственной архивной службы России, с автоматом на плече.
– Ух ты! Где взял?
– Коржаков в приемной помощникам президента раздает.
Облик Рудольфа Германовича, доктора исторических наук, не вяжется ни с какими атрибутами смерти. Типичный университетский профессор. В начале своего творческого пути увлекался историей церкви в Древней Руси, а позже написал научный трактат про общественно-политическую мысль трудящихся Урала в XVIII веке. Поэтому можно с уверенностью сказать: Пихоя и «Калашников» друг другу противопоказаны.
– А стрелять-то обучен?
– Да куда там!
– А зачем же взял?
– Для меня это не оружие, а символ причастности к сопротивлению.
У меня тоже есть такой символ причастности – пистолет «Макарова». Но «Калаш» мне кажется более убедительным. Даже не знаю почему. Наверное, в юности не наигрался «в войнушку».
– Рудольф, и охота тебе таскать на себе эдакую тяжесть! Давай меняться?
У Пихоя нет своего кабинета в Белом доме, поэтому ему предстоит всю ночь, а, может, и весь завтрашний день маяться, таская на плече увесистый «символ причастности», и это его определенно не радует. Будучи сугубо штатским человеком, он не задумывается над такими мелочами, как строгий персональный учет розданного оружия и боеприпасов. Для него все предельно просто: предложили – взял, не понравилось – поменялся.
Уже с выменянным автоматом на плече прихожу в приемную Ельцина. Коржаков смотрит с удивлением: я тебе вроде не выдавал?
– У Пихоя выменял. На «Макарова».
– Как дети малые!
Ныне в окружении Ельцина есть два человека, над головами которых вот уже второй день сияет ореол героизма – это Руцкой и Коржаков. Вице-президент весьма шумно и энергично выстраивает внешнюю оборону Белого дома – ведет переговоры с военными, создает отряды гражданской самообороны, руководит строительством баррикад. У главного охранника своя стезя – тот раздает оружие сотрудникам аппарата, расставляет посты и засады на подступах к президентским апартаментам, а главное – через своих людей на Лубянке добывает информацию о планах ГКЧП. Первый мелькает как Чапай на взмыленном коне – вроде только что был здесь, и вот его уже нет, он уже размахивает шашкой где-то в другом месте. Второй нетороплив и погружен в загадочность. Кажется, только ему одному известно, что сейчас происходит и что вскоре произойдет.