Ранняя осень [Повести и этюды о природе]

Правда, цветы я слишком даже обожаю. Я всегда, как увижу на загонке подснежники, останавливаюсь и бегу к ним. У меня не хватает духу наезжать на цветы трактором. По-моему, для этого каменное сердце надо иметь.

Иной раз остановлю трактор, вскарабкаюсь на кабину. А потом встану, оглянусь вокруг… сердце так и защемит… до того-то привольно! А воздух, воздух, Артем!

Ну, а радость какая: вот лишь вчера перед тобой лежала нетронутая испокон веков земля, поросшая скудной, одичалой травой, а сейчас всюду вокруг черная ровная пашня. Борозда к борозде. И на этой земле уродится хлеб. Нужный людям хлеб. Хлеб, который в поте лица добывала и я вместе с другими. И еще бешенее колотится сердце в груди, и такая буйная радость тебя захлестывает, что хочется в этот миг обнять весь белый свет!

Как-то к нам из треста приехал агроном. В тот день на соседней со мной загонке пахал Сашка. «Ну, думаю, этому молодцу краснеть не придется. Он по две, а то и по две с половиной нормы в смену дает. А вот уж мне… мне и краснеть, и потеть придется». Посмотрел агроном на мою пахоту — глубокая, ровная, потом на Сашкину. Тот, оказывается, лишь слегка землицу царапал. Ну, а потом собрание было. Приезжий агроном Сашулю с перчиком продрал, меня же всем в пример поставил: «Хотя она, ваша Сидорина, и мала росточком, зато руки у нее золотые!» Слушаю, а сама как в огне… и радостно мне и как-то стыдно.

Ой, Артем Иванович, а ведь я, кажется, вовсю разошлась! Уж полночь, поселок наш спит, и рука моя начала каракули выводить. Буду закругляться.

Расскажу еще только о Витальке. С этим моим тихим старательным парнишечкой осенью приключилась беда. После ночной смены решил Виталька чайник на костерке подогреть. А комбинезон нечаянно утром бензином облил. Когда спичкой-то чиркнул, одежонка и вспыхнула на нем… Всю зиму Виталька пролежал в больнице. Я ему все яблоки носила (мне из дома присылали). Сейчас Виталька поправляется.