Мир, где тебя нет

— Не кори себя, прошу... — Ничем не объяснимое родство прошивало их насквозь. После того, как вы встретились с нею — чудо, как иначе Ниери могла воспринимать это? она верила, что это лишь первое звено в сверкающей цепи чудес. Но вышло иначе, и за чудом тотчас последовал удар. И она раз навсегда разуверилась в ведущей её судьбе, будто не станет ничего, кроме расплаты за единственный дар...

— И она рассказала тебе это?

— Нет... Она не понимает этого даже для себя самой. Но я могу слышать её, ведь она сейчас беззащитна, как младенец, и, как у младенца же, её мысли неоформлены. Они на поверхности, но их сложно разобрать. — Диана покачала головой, с грустью глядя на друга. — Она не знала о... втором разе. В ней нет боли от потери ребёнка, потому что в этот раз она не знала, что теряет. Но она утратила последнюю веру. Она закрыла от себя своё будущее, потому что оно наказывает её. — Диана помедлила, едва заметно дотрагиваясь до воздуха пальцами, словно подбирая нужную нить. — И в этом действительно есть некая правда.

— Наказывает... её? Помилуй, в чём она может быть повинна!

Диана качнула склонённой головой. Её напрягшиеся было плечи опали.

— Не знаю... Я не знаю, Трей. Я говорю о том, что вижу, но вижу я не всё. В моих способностях совсем немного пользы.

Трей легко пожал её пальцы.

— Ты уже помогла, рассказав об этом, сестрёнка.

Но Диана, печально улыбнувшись, не приняла дар его признательности.

— Нет, братец. Помогу, если сумею дознаться до сути.

Вошёл, медленно, держа за скобу, притворяя за собою дверь, герцог Нолан. Взглянул на сидящих бок о бок сына и гостью и прошёл к столику на высокой ножке. Повернувшись спиной, налил себе из кувшина с откидной крышечкой и медленно выпил.

Глядя в прямую отцову спину, Трей поднялся.

— Говори, — глухо повелел тот, из-за плеча устремляя на сына тяжёлый взгляд.

— Я запоздал с одним поступком, герцог. Вам ведомо, с каким.

Нолан поворачивал перед глазами тяжёлый кубок, словно оценщик, изучающий, как зажигаются от свеч разноцветные блики, как гранаты и смарагды сменяются оправой золота, литым, узорным. Наконец, он заговорил, и прозвучали совсем не те слова, что стоило бы ожидать от герцога Хетани.

— Подумай, прежде чем связать себя с женщиной, которая, возможно, никогда не даст тебе детей.

Герцога Нолана не в чем было упрекнуть. Он был участлив к Ниери, он принял её как избранницу сына.

Он имел полное право на эти слова.

— Я думал, отец, — и в этом сокровенном обращении обращении отразилась и близость, которую Трей ощутил, и ответственность, что сознавал. — Думал достаточно. Я не могу предать ни её, ни себя.

Нолан сделал несколько неспешных шагов к сыну и, встав ровно напротив, поднял правую руку, унизанную перстнями, и сжал плечо Трея. Диана, невидимый и безгласный зритель, видела их: вровень ростом, с одним разворотом плеч и посадкой головы.

— Это твоё решение и твоя ответственность.