Хамелеонша [1 часть первой книги]

Пока мужчины давали отдых лошадям, я вместе с Зои устроилась чуть дальше на плоском валуне, с которого открывался обзор на всю долину. Девочка, не переставая, кричала. Личико морщилось, крошечные красные кулачки бессильно грозили мне.

— Т-ш-ш, все хорошо, все будет хорошо, — как заведенная, повторяла я, укачивая её, потом подняла полюбоваться видом. — Посмотри, какая красота! Вон облака, правда на овечек похожи? А вот на том кусту, готова спорить на что угодно, живут феи.

Зои было плевать на облака и каких-то там фей. Она не хотела смотреть. Она хотела только кричать. Вспомнив про кукушку и убедившись, что мужчинам не видно, я воспроизвела жест Мораты, но все попытки отвлечь девочку провалились, она только сильнее распалялась. Я в растерянности прижала её к себе, энергично убаюкивая и не зная, что ещё предпринять, как вдруг почувствовала весьма ощутимый укус. Крошечные зубы цапнули за грудь прямо через платье и, надо сказать, весьма болезненно для резцов, едва-едва пробивающихся двумя жемчужными осколками в этом требовательном и голосистом рту.

— Ай!

Я удивленно отодвинула её и подняла голову на приближающегося Альбрехта.

— Она меня укусила за… за…

— Я видел, миледи. Кажись, малышка просит есть. Требует, я бы даже сказал, — незлобливо усмехнулся он.

Накативший стыд и злость на себя обожгли щеки.

— Принесите, пожалуйста, мою суму, — попросила я, разглаживая ладонью обмусоленную ткань и отряхивая песок с подола.

Запоздало пришла мысль, что черный бархат не лучший вариант для путешествия по горам, но особого выбора среди моих теперешних нарядов все равно не было. Единственный дорожный предназначался для перемещения в повозке. Не могла же я надеть прежние лохмотья со дна сундука, хотя им-то как раз нипочем лишний слой пыли, а бахрому успешно заменяет обтрепанный подол.

— Уже, — Альбрехт поставил рядом котомку с вещами, которыми меня снабдила Мората, вынул бурдюк с молоком и тряпочку. — Давайте-ка вместе: вы держите, а я буду капать.

Я с благодарностью приняла его помощь.

— Жаль, она сама не может сказать, что ей нужно, — с досадой произнесла я, приподнимая головку.

— Тогда было б не так интересно, — подмигнул старый рыцарь.

Мужчина действовал сноровисто и абсолютно спокойно, будто не слыша раздирающих уши воплей, от которых чувства во мне постоянно колебались между жалостью и раздражением.

Первая капля прошла незамеченной, попав на щеку и сползя по ней, но как только вторая шлепнулась в разверстый рот, ор прекратился. Маленький язычок причмокнул, собирая молоко, и губы потянулись к сложенной тряпочке, ухватились за неё и принялись сосать. Сперва Зои скривилась, обиженная такой подменой материнской груди, набрала побольше воздуху для нового витка крика, заготовила слезы, но потом передумала и принялась сосать марлю, смешно двигая щеками и помогая себе кулачком. Вторая рука тем временем бесцельно цеплялась за меня. Когда первая порция молока закончилась, рыцарь повторил процедуру.