Муж, которого я купила

Лошади склонились под дугой, их ноги под крупом слились, паря над землей.

Глаза Джоан остановились на кнуте, который представлялся ей орудием в руках экзекутора на Страстном острове, который бил темноту впереди. Она ощущала скорость по ветру на губах. Рука Мишеля плотно охватила ее, его пальцы тонули в ее пальто.

Через милю леса, где сосны, казалось, сомкнулись, закрывая дорогу впереди, и дорога, как белый нож, резала их на части в полете, через чистые равнины, где черное небо поглотило белый снег, превратив в один шар тьмы, и дорога казалась серым облаком, переносящим их через бездну, через рытвины, и сугробы, и поваленные бревна, они летели сквозь ночь, миля за милей, и с каждым часом приближались к спасению.

— Замерзла, Джоан?

— Застегни воротник, Фрэнсис. Кнопка расстегнулась.

Когда огни деревни замелькали впереди, сквозь снежную пыль, комендант Кареев резко обернулся и направил сани в узкий проулок. Пролетая мимо деревни, они могли видеть на расстоянии блестящий крест церкви над невысокими крышами и темный флаг, красный в дневное время — над домом сельсовета. Комендант Кареев не видел флаг, только его кнут настегивал ребра лошадей.

По темным деревенским улицам точки фонарей спешили, мгновенно собираясь в группы, бросаясь прочь. Колокол звенел, как долгий, тревожный сигнал.

— Держи Джоан, Волконцев! Резкий поворот!

Луна скрылась за тучами, как за черным туманом, поплывшим вверх, поглощая звезды. Внизу свет лениво разливался по снегу.

— Посмотри на этот снег, Фрэнсис, — сказал Мишель. — Мы не сможем видеть его долго, долго. Это наше прощание с Россией.

— Это прощание, — сказал Кареев, — для нас двоих.

— Да, — ответил Мишель, — для нас двоих.

Впереди них слабый белый поток, белее, чем снег, отрезал небо от темноты земли.

— Завтра на рассвете мы будем далеко в море, — сказал Кареев, — и лодка полетит к стране, новой для Джоан.

— …где она забудет все о Страстном острове.

— …и все, что привело ее туда.

— Не беспокойся о будущем, — сказала Джоан. — Я никогда не забуду кое-чего из прошлого. Один из нас нуждается в этом. Я пожелаю ему это забыть.

— Одному из нас, — сказал Кареев, — это не понадобится. Другому, возможно, не захочется.

Голова Джоан склонилась. Снег падал на ее ресницы.

Она закричала, она подскочила на ноги, но сани мчались быстро, и она упала в сани.

— Там., там… смотрите!

Они обернулись. Снежная равнина простиралась перед ними, как серый туман. Сквозь туман оттуда, откуда они приехали, по дороге к ним катилось черное пятно. Оно походило на жука с двумя длинными ногами, царапающего снег. Но двигалось так быстро для жука.

Кнут коменданта Кареева щелкнул в воздухе, сани дернулись, и он упал.

— Это ничего, — сказал он. — Какой-то крестьянин спешит в город.

— Слишком быстро для крестьянина, — заметил Мишель.

Глаза Кареева встретились с его взглядом поверх головы Джоан, и Мишель понял.