Электронная книга - «Три самодержца. Дневники генеральши Богданович». Краткое содержание книги:
Хозяйка модного салона эпохи заката Российской Империи, жена генерала Е. В. Богдановича – вот кем была Александра Викторовна Богданович, автор дневников, составляющих эту книгу. Живописуя в издаваемых ими брошюрах гармоничный союз мудрого Царя с народом-богоносцем, Богдановичи, при всей своей декларативной ультрапатриотичности, собирали скандальные сплетни великосветского закулисья – свидетельства мелких, сиюминутных страстей, которыми было пропитано высшее общество. В дневниках А. В. Богданович, – безусловно, интересных, подчас «гламурных», – и все три Самодержца, которых она знала, предстают не Помазанниками Божьими, а простыми людьми, в силу исторической случайности облеченными властью. Не бросая тень на самих Императоров, эти дневники наглядно и беспощадно передают картину распада монархического мироощущения и неизбежность трагического крушения Монархии.
13 марта. Дейтрих говорил Е. В., что между Россией и Англией ладится полное соглашение относительно китайских вопросов. Значит, Англия успела нас отуманить. Наши государственные люди никуда не годятся по сравнению с англичанами.
Во французской газетке «Petit Bleu» напечатано про одного сановного дипломата, которого газета не назвала, что он, нуждаясь в деньгах, продал якобы немцам военную франко-русскую конвенцию, и, когда это дело открылось, тогда французы, во избежание скандала для дипломата, сделали козлом отпущения Дрейфуса, которого судили, осудили и отправили на Чертов остров. На другой день другая газетка, «Fronde», назвала имя дипломата – барон Моренгейм – и говорит, что поэтому-де он был смещен со своего поста, поселился в По, так как ему въезд в Россию воспрещен. В «Temps» напечатано интервью корреспондента газеты с Моренгеймом, в котором он оправдывается.
15 марта. Сегодня был Клейгельс. Сказал, что для правительства лучше, что вся студенческая история приключилась после праздника их, 8 февраля, а не в прошлом году, когда они затеяли панихиду по Ветровой, которую полиции удалось парализовать, не допустить. Тогда студенты еще не были готовы для производства беспорядков по всей России, но летом у них собрался их комитет в Москве, и тогда они придумали всю эту организацию. В Киеве университет закрыт, 52 студента высланы. Н. П. Петров был на вокзале железной дороги, когда они уезжали из Киева, видел торжественные проводы, которые им были устроены всеми студентами, которых на вокзале набралось до 1000 человек, другим пассажирам не было места войти на станцию. Студенты, провожавшие, пели Марсельезу и другие самые безнравственные песни.
Собрались сегодня к завтраку Остен-Сакен, Валь и Андреев. Валь нападал на полицию, на Клейгельса, на Горемыку, находил, что это дело студентов раздуто, выдумано самим Горемыкой, который хочет удержаться на своем месте тем, что царя будет держать в уверенности, что спасает его от анархистов; что Петров не позволяет Горемыке уходить, его учит, как действовать; что с уходом Горемыки выгонят и Петрова. Валь говорил, что на Румянцевской площади было два отряда конной полиции по 50 человек. Клейгельс же вчера уверял, что полиции там было только 35 человек под начальством Владимирова и что полиция якобы оборонялась от нападений студентов.
16 марта. Прислали сегодня Е. В. следующие стихи:
Колыбельная песня
(Новые вирши на старый напев)
Спи, младенец наш прекрасный.Баюшки-баю.Управлять ведь труд ужасный,Скучно – и к чему?Хорошо ли, или скверноСтанешь управлять,Чему быть, того, наверно,Нам не миновать.Врут паши твои шикарно.Правду как же знать?Их сменить? – Было бы славно,Но кого же взятьИм на смену? – Вот, примерно,Горемычный вретИ дела твои прескверно,Пагубно ведет.Но кому же эпопеюЭту передать?Не ментора же СергеяМуравьева взять. (Витте)Лгун он тоже, но умнее,И уж плутоват,На корыстные затеиСтрах, как тароват!Еще юношей тягалсяСо своим отцом;Состоянья добивалсяОт него судом,За что дядя, негодуя,Титула не дал.Позже он жену вторуюПруссаку продал.С Дервиза взял куш почтенныйЗа придворный сан.Тож Сибиряков блаженныйЩедрую дал дань.Дал Ратьков, глава столицы.За свои дела,И слыхать, что по юстицьиПродают места.Взять ли графа нам из града. (гр. А. П. Игнатьев)Где крестилась Русь?Иль того, что был в Царьграде? (гр. Н. П. Игнатьев)Вот уж славный гусь!Оба врут не хуже Горе —Мычного паши;Николай же станет вскореДрать с нас бакшиши.Иль Димитра, что Митавой (Сипягин)Уважаем был.Но ведь глуп он – этой славойГромко он прослыл.Он не врет, но он глупееДаже Дурново;А не трудно быть умнееВани – tête de veau[74].Может, с именем чухонскимНам барона взять. (бар. А. А. Икскуль)Ведь он с гонором ливонскимИ не станет лгать.Так ли? Уж он горемычнымДухом заражен,И едва ли симпатичнымБудет многим он.Взять ли князя, что ДворянскимБанком управлял?Как он князем ОболенскимНикогда не врал.Из правителей провинций,Может, нам избрать?Есть там князь Имеретинский —Смел, но верхогляд.На Кавказе куролеситТучный князь Гри-Гри, (Голицын)Телом очень много весит,Совестью – ни-ни.А в Сибири ГоремыкаЕсть еще другой.Хоть он плохо вяжет лыко,Но Ивану свой. (Горемыкин)В Киеве стратегик славный (Драгомиров)Чудеса творит.Шут он, правда, преисправный,И зело чудит.Быть Суворовым мечтаетЭтот скоморох,Все комедию ломает,А на деле плох.В Вильне Троцкий – честный воин,Но в правленьи прост,С делом вовсе не освоен,Правит им прохвост.Но довольно разбиратьсяВ сонме тех мужей,Вне какого основатьсяВыбор твой – не смей.Есть и люди честных мнений,С знаньем и умом.На беду же злой твой генийЗапер им твой дом.Им указчик синодальный (Победоносцев)Ходу не дает.Бедоносцев он фатальныйИ к беде ведет.Он же, чтобы мужа делаСам ты не нашел,Горемыку скороспело,Живо изобрел.Что тут спорить с ним напрасно!Правду я скажу:Лучше спать тебе прекрасно.Баюшки-баю.
