Не говори любви «прощай»

— Да, вот! — одновременно сказали Люба и Варя.

И все трое замолчали, думая о том, на что только люди не идут в порыве своих страстей.

— Этот родственник моей соседки, — продолжила Женька, — говорил, что бывшая его начальница — женщина властная, сильная, но все равно никто и подумать не мог… Ему уволиться пришлось — фирма-то разваливалась. Вот я и хочу сказать, — обернулась Женька к Варе, — нечего себе жизнь портить, если муж завел интрижку на стороне. Плюнь и живи дальше.

— Об убийстве я как-то не думала, — потрясенно заметила Варя.

— И слава богу! — сказала Женька.

Она перевела разговор на свою забугорную жизнь. В какой-то момент глаза ее увлажнились, она надрывно стала жаловаться, что чувствует себя в Германии вторым сортом, что до конца жизни останется там чужестранкой, что никому не советует уезжать, что деньги из «кубышки» тают и ей страшно за завтрашний день… Вот на днях у нее сломался телевизор, она пошла в «социал» просить деньги на новый, а ей дали только шестьдесят евро, а разве на них купишь нормальный телевизор, разве что какой старенький… Пришлось добавлять… И так на каждом шагу… Льготы урезают… Потому что раньше выдали бы спокойно двести семьдесят евро…

А уже через несколько минут, приняв очередную порцию «Молока любимой женщины», Женька резко сменила обличительное направление своей речи на жизнеутверждающее. Блеснув глазами, она заявила, что жить там лучше, человек социально защищен, и каждый знает, что как бы что ни сложилось, государство его не бросит — обеспечит и крышу над головой, и кусок хлеба, и о здоровье позаботится. Пожилые люди ведут там активный образ жизни, ходят в клубы по интересам, дружат, путешествуют. А как здесь существуют на столь мизерную пенсию — Женька не понимает. И если у российского пенсионера сломается телевизор — куда он, спрашивается, за помощью пойдет… А сколько людей здесь, в Москве, разорялось, теряло все, какие были трагедии…

— Варюха вот тоже дело свое открывает, — сообщила Люба. — Хочет впрок денег заработать…

— Хотеть не вредно, — Варя покатала по тарелке зеленую оливку, — но это еще не значит, что я себе старость обеспечу, тем более все ниши давно плотно заняты. Может, и прогорим. Вот если бы я могла заработать интеллектуальным трудом… Как твой несчастный ученый-фармацевт… Но таланта не дано. А ты работать не собираешься?

— Я же с внуком сижу! — гордо сказала Женька. — Фотографии привезла, сейчас покажу. — Она полезла в свой огромный чемодан.

— А я плохо себя бабушкой представляю, — рассматривая снимки Женькиного внука, вздохнула Люба. — То есть там утю-тю, подарки, в зоопарк сходить — это пожалуйста. Но больше всего боюсь, что посадят мне ребенка на шею и забуду я, что у меня и другие интересы есть.