Лишняя. С изъяном

— Ну, она не произнесла за вечер ни одного слова. Не поговорила ни с одним человеком, танцевала только с отцом и женихом. Я про такие правила поведения не слышала. Что-то специальное, из протокола для принцесс? Не будем о толпе поклонников, которые должны быть у любой восемнадцатилетней девушки, но хоть подруги-то могут с ней пообщаться?

Про поклонников я не придумывала и не применяла опыт другой жизни. Здесь было допустимо до того, как девушка выйдет замуж, танцевать по одному танцу с каждым партнером на балу, принять приглашение максимум пяти молодых людей на прогулки — в сопровождении дуэньи, и в людном месте, понятное дело. Совсем дома юных леди не запирали.

Я и сама успела на балу перетанцевать как минимум с четырьмя партнерами. Еще столько же бросали на меня страстные взгляды издалека, но лорд Суон отгонял их одним суровым мановением брови. По каким критериям он отбирал мне достойных поклонников, ума не приложу — занудны и чванливы с виду были и те, и эти.

Про учебу в Академии вообще молчу, особенно в смешанных группах.

Так что общение с противоположным полом происходило, пусть и с кучей ограничений.

Лорд Суон вздохнул.

— Это личный протокол, как ты метко выразилась, Его Величества. Он считает верхом легкомыслия позволить девушке общаться с мужчинами, которые не являются ее женихом. А про подруг… их у Наирин нет. С теми, что подбирают родители, она общаться не хочет, поскольку либо это дуры, либо шпионы, смотря кого из них протеже. А своих ей заводить не позволяют, потому что все, кто не прошёл цензуру Их Величеств, недостойны по определению.

Сама не знаю, чего я ждала от этого вечера… Чего-то судьбоносного, наверное. Вроде того, что королева, заметив меня, кинется на шею с воплем «Доченька моя!», а король пустит скупую мужскую слезу. Не случилось, не срослось. Даже к лучшему, конечно, что меня не узнали, но настроение почему-то испортилось окончательно. Логически размышляя, узнать они меня не могли никак, я же изменила внешность, да и вряд ли они вообще меня вспомнят: видели-то лет десять назад, опознают если только по схожести с Наирин. Но глупое сердце все ждало чуда.

Как я начинаю догадываться, в этом мире его можно не ждать.

После дня рождения моя светская жизнь забурлила выкипающим молоком.

Как могла, я ограничивала свои походы по балам. Барон же, похоже, наоборот, решил протаскать меня по всем более-менее знатным домам правого берега.

Не знала бы я его лучше — решила бы, что он пытается меня замуж выдать.

По его словам, я отвлекала на себя внимание. Чем он занимался, пока я слушала свежие и несвежие сплетни от хозяек дома, рассказывать лорд Суон отказывался. Я не настаивала — потом всегда можно было влезть в его картотеку и проверить файлы лордов, которых мы навещали. Обычно там появлялись записи, чуть отличавшимися по цвету свежими чернилами. Кто-то подозревался в употреблении запрещённых препаратов, кто-то наживался на импорте людей с архипелага — официально рабство было запрещено, и работники любого цвета кожи были обязаны, помимо крова и пищи, получать зарплату и выходные, но на деле это соблюдалось далеко не всегда. Особенно когда лорд владел мастерскими: швейными, или кружевными, например, или земельными участками, на которых что-то выращивалось, — на таких нарушителей налагались штрафы, не особо строгие, вроде отъема производства, но вполне чувствительные, так что больше лорды старались не попадаться. Раньше они просто запугивали работников, чтобы при следующей проверке лучше врали, теперь же алойцы с нетерпением дожидались конца контрактов, чтобы перебраться на одно из наших с бароном предприятий. В казино нужно было все больше обслуживающего персонала, затеянные с Денизой парники тоже неожиданно пошли в гору — ее отец сам догадался и принялся подбирать подходящий для каучуковых деревьев климат, а кто лучше в этом разбирается, чем живущие по соседству аборигены? Так что из бесправных и бессловных почти рабов алойцы потихоньку превращались в ценных сотрудников.