Механическое чудо [Антология]

Дмитрий Хитров. Что-то свое

Александр героически боролся со сном. Однообразный бубнёж пожилого профессора давно ему надоел, да и сам лектор не заметил бы потери бойца. Но ему требовалось сохранять остатки бодрости.

Пересилив дремоту, он снова осмотрел аудиторию. Кто-то уже оставил надежду обменять полный конспект лекций на зачёт автоматом и вошёл в царство Морфея. С пяток самых отчаянных студентов на первом ряду, страдальчески подняв брови — Александр видел профиль только одного из них, но ему казалось, что все они сидят с таким выражением — по старинке гремели ручками в тетрадях. На сдачу принимались только рукописные записи. Кто-то на два ряда ниже бойко стучал на ноутбуке. Видимо, рассчитывал не торопясь переписать результат после занятий или, скорее, если судить по открытому в браузере сайту, подыскать шрифт, похожий на почерк руки, но который ещё не подсовывали профессору. Человек шесть, собравшись в дальнем углу, резались в «дурака». Большая же часть слушателей давно примерила роль ораторов и болтала, кто друг с другом, кто, похоже, со своими тульпами. Доля первых стремительно уменьшалась из-за колоссальных потерь в своих рядах: лекция усыпляла студентов не хуже, чем рулады Орфея — Цербера.

— Вот так выглядит принципиальная схема нейроинтерфейса! Необычайно простая и изящная вещица, не находите? — бросил взгляд в зал преподаватель, отряхивая руки от мела.

Зал безмолвствовал. В начале семестра оказалось, что Нейродед, как ласково прозвали его учащиеся, стараясь избегать зубодробительных имени и фамилии — законченный фанат нейроинтерфейса, и почти каждая его лекция, так или иначе, съезжала на одну и ту же тему. Сейчас он сделает откровение, что, несмотря на кажущуюся простоту, разработка нейроинтерфейса потребовала настоящей революции как в микроэлектронике, так и в схемотехнике…

— …И, таким образом, стало возможным создание этой, можно сказать, технологии мечты. То, что человек может управлять различными сторонними манипуляторами силой мысли, даже если они значительно отличаются от привычных для нас рук-ног или избыточны, было доказано ещё на грубых предтечах нейроинтерфейса, использовавших громоздкие аппараты для электроэнцефалографии. Например, всевозможные опыты с трёхрукостью…

Нейродед нахмурился, взглянул в сторону кафедры, нахмурился ещё сильнее, расслабился и продолжил.

— Но, разумеется, эта простая схема была далека от современной и имела следующие недостатки…

«Айна, ты ещё пишешь?» — поинтересовался на всякий случай Александр. Фея в зелёном платье, сидящая на краю парты и болтающая ногами, ответила: «Я не пишу, я кон-спек-тирую. Да, разумеется». «Тогда поставь просто „недостатки“, из прошлой лекции скопируем», попросил Александр. «Ты же знаешь, мне всё равно. Просто постарайся не заснуть, я ж не услышу ничего», кокетливо взглянув на него через плечо, возразила Айна. «Скучно?» — сочувственно спросила она. «Скоро сессия, а мы до сих пор про „технологию мечты“ слушаем», повторив интонации профессора, пожаловался Александр, «сколько он уже раз нам это рассказывал, пять, шесть?» «Восемь», ответила тульпа, «одна лекция каждую неделю, четырёх не было. Может, к тем картёжникам присоединимся тогда?» «Ты карты считать начнёшь опять. Во-первых, это скучно, во-вторых, нечестно, в-третьих, мешает тебе же конспектировать». «А вот и неправда», надулась Айна, но тут же оживилась: «О, моя любимая часть начинается!» Александр совсем уж собрался подумать, что хоть кому-то что-то нравится в этом единообразии, но спохватился. Ему не хотелось ненароком обидеть маленькую.

— Конечно, в первую очередь конструкторы, разработавшие нейроинтерфейс, хотели помочь инвалидам и операторам машин, а в перспективе — создать простую и надёжную технологию копирования личности. Но наибольшую популярность получило то, о чём они и подумать не могли. Вот эти милые маленькие коробочки, — профессор вытащил из кармана связку тульп. «А Нейродед тот ещё фанатик-то», впервые обратил внимание Александр, «там же штук шесть минимум!» «Не завидуй», раздражённо бросила Айна. «Да я не завидую. Но ты сама-то назовёшь хоть кого-то ещё, у кого шесть тульп?» «У Азимова вообще десятка полтора», напомнила фея. «И что, хочешь сказать, он не фанатик?» «Не мешай, лучше смотри внимательней!»