Зов тьмы

— Тридцать два, — холодно процедила Кэрис.

Голос Каллохена стал громче, почти срывался на крик. Джейдар, вывшая от боли, потеряла сознание, Найт и другие братья стойко терпели, но иногда, и они постанывали.

— Тридцать три. Прости, малышка, — прошептала Кэрис.

Отец зарычал утробным голосом, сердце дрогнуло, и я понимала, что последний раз. Об этом было пророчество Лэйси. Но чего не ожидал никто, так это следующий удар моего сердца. Еще один. Снова, снова и снова…

— Что за… — всполошился отец.

На этих словах плечо обожгло болью, но в сравнении с уже пережитой, я ее даже не почувствовала. Хотелось смеяться, но не было сил. Боль лилась из руны, соединившей нас с Арденом. Он нашел меня. Он пришел! Он как-то сломал ритуал…

Черные потоки силы, перетекающие от меня к Каллохену задергались, заметались по комнате, зашипели. Откуда-то взялись сущности в черных балахонах и завизжали, пытаясь убежать от света, становившегося все ярче и ярче.

— Кэрис, что ты натворила? — дернулся было Каллохен, но осекся и упал на колени, перехваченный поперек талии черным жгутом с кроваво-алыми вкраплениями. — Тьма… ва-ваше темнейшество! — благоговейно залебезил он.

Танцующий черный жгут в белоснежной комнате выглядел пугающе. Я понимала, что на ритуал явилась сама Тьма. Ее давящая сила сковывала даже на расстоянии, поднимала дыбом все волоски на коже, замораживала кровь.

— Как ты посмел положить на алтарь светлую! — пробасила тьма. Ее ужасающий голос звучал со всех сторон, проникал под кожу.

— Она не… не светлая. Это моя дочь, она темная. Абсолютно темная! Я уверен. Ошибки быть не может.

Громыхнул ледяной хохот. Задержав дыхание и сотрясаясь от боли, я не сразу разобрала движение чьих-то пальцев, отвязывающих меня от алтаря.

— Тсс, — Кэрис приложила палец к губам и улыбнулась сквозь слезы. Она быстро освободила мои руки и ноги, вынула клинок из моего, почему-то бьющегося сердца, и приложила к ране руки. Я хотела их отшвырнуть, зарычать, выругаться, обвинить эльфийку в предательстве, но мой обжигающий свет, от которого корчился Каллохен, ее даже не коснулся. Словно доверял ей.

По телу разлилось тепло, стирая воспоминания о боли. Она лечила меня, за счет собственного ресурса и своих жизненных сил.

— Прости, Фацелия. Я все объясню потом, времени нет…

Она потянула меня с алтаря, но я упрямо мотнула головой.

— Я не уйду без них…

Мои братья и Джей все еще висели на стенах.

— Райс, мы не можем здесь оставаться! Когда Тьма уничтожит Каллохена, она примется за нас…

— Тогда ты иди, а я их не брошу! — заявила, скидывая с каменного ложа ватные ноги.

Встать вряд ли получится, идти — тоже, но, если понадобится, я поползу. Тем более из меня лился свет и Каллохену с Тьмой придется постараться, чтобы подойти ко мне. Тело отца покрывалось отвратительными ожогами и волдырями, свет жалил его, кусал, смешивался с его аурой, выжигая природную и сворованную тьму.