Французские гастроли

— Я более чем уверен, что все наши советские граждане работающие за рубежом, посещают концерты иностранной эстрады, а не только театры оперы или балета. Да и в кабаре они наверняка заходят, а вот там сейчас действительно «Содом и Гоморра». Сегодня самое невинное и добропорядочное кабаре в Париже — это «Жернис», об этом пишут даже во французских газетах. Жаль, что Вы к нам не ходите, но могу это устроить. Поверьте, это настоящее Шоу артистов эстрады, но не какая-то пошлость и разврат.

— А то, что я сегодня анонсировал свою новую программу, так это давно назревшее решение и Вы сами это прекрасно понимаете. Мне просто больно видеть, как хорошая задумка медленно превращается в бюрократическую возню ради галочек в отчёте. Мне такое «искусство» даром не надо и «галочки» в отчётах мне тоже не нужны. Одесская Филармония направила меня для сольных концертов в распоряжение полпредства. Но если Вам мои выступления не нужны, так откажитесь от них. Но не сводите всё к формалистике и не пытайтесь удушить хорошую инициативу в тесных объятиях бюрократии.

Я специально понемногу нагнетаю напряжение в разговоре в расчёте на то, что и так взведённый моим «демаршем» Марсель Израилевич взбеленится и выгонит меня из полпредства вон, на этом прекратив наши прения и «творческое сотрудничество». Или согласится с моими «хотелками», меня устраивают оба варианта. Надежды на то, что выступления в полпредстве позволят мне получить хоть какую-то известность в Париже, полностью провалились. Кроме советских граждан на мои концерты никто не ходит. На них просто никого не приглашают. Боятся что ли?

«Жернис» в этом плане и то приносит мне популярности больше, как шоумену уже «широко известному в узких кругах», а перспектива написания и постановки «Нотр-Дам» даже на сцене концертного зала Парижской Консерватории намного перевешивают все минусы отказа от моих концертов в полпредстве. Только вот Марсель Израилевич ничего не знает о моих «коварных» планах и попадается в расставленные сети.

— А это ничего, что ты уже получил аванс за свои выступления? Говоришь, что тебе не нужны «галочки» в отчётах? А как ты собираешься отчитываться перед бухгалтерией своей Филармонии? Мне недолго аннулировать твоё направление на гастроли, только что ты будешь говорить при возвращении на Родину?

В словах Розенберга звучит неприкрытый сарказм и превосходство опытного чиновника над дилетантом-недоучкой, по глупой наивности вступившего на непрочный лёд казуистики. Я молча пожимаю плечами и неспеша достаю из саквояжа, где хранится мой сценический костюм, плотно упакованный бумажный пакет. Так же молча кладу его на стол и отступаю на два шага назад.

— Что это? — вопрос скорее удивлённый, чем заинтересованный.

— Деньги. Здесь шестьдесят тысяч французских франков, это весь мой аванс и суточные полученные в Одессе от Филармонии, рассчитанные по сегодняшнему курсу госбанка с учётом инфляции за год. Деньги не ворованные, мне их ссудил Луи Лепле на шесть месяцев под пять процентов. Ничего, проживу впроголодь, мне не привыкать. Не хочу быть никому и ничем обязанным.