Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года». Краткое содержание книги:
Осведомленность ротмистра Джакели основывалась, конечно же, на сведениях, полученных от распропагандированных Иосифом Джугашвили рабочих, участников стачки – от кого еще можно было все это узнать. Вряд ли стоит сомневаться, что и Сосо понимал, кто его выдал. Даже, может быть, жандармский офицер прямо сообщил ему об этом на допросе. Да и роль кого-то из рабочих в его аресте вряд ли осталась для Сосо тайной. Это обстоятельство следует отметить как чрезвычайно важное. Мы не знаем интимной, внутренней истории Иосифа Джугашвили. Неизвестно, когда и как юный романтик Сосо, любитель Виктора Гюго, писавший стихи о бутоне розы и пении соловья, превратился в циничного и безжалостного Сталина. Но мы вправе предположить, что среди ключевых моментов этого превращения немалую роль сыграл финал батумской эпопеи, когда он был предан теми самыми рабочими, за права которых, как ему казалось, он боролся.
По возвращении из первой ссылки Джугашвили стал уделять чрезвычайное внимание конспирации и не работал более в Батуме. Несмотря на успех, которого он добился, организовав столь крупное и эффектное массовое выступление рабочих, никогда более в дальнейшем он не пытался возглавить какое-либо движение масс. Как всесильный диктатор, он знаменит подозрительностью и недоверчивостью – не в батумской ли тюрьме зародились эти качества?
Для Иосифа Джугашвили начались тюремные будни и неторопливое следствие. Батумские рабочие после ареста вожаков были удручены, полагали, что «дело их пропало» (см. док. 62). Город вскоре вернулся к обычной жизни, заводы постепенно возобновили работу, хотя до полного спокойствия было далеко. Весной, летом и даже осенью того года то и дело возникали недовольства, претензии, вспыхивали забастовки, причем многие из них являлись своего рода «афтершоками» событий конца февраля – начала марта: то бастовали в поддержку товарищей, требуя вернуть уволенных или освободить арестованных, то настаивали на выплате компенсаций за время той забастовки[324].
В среде батумских социал-демократов слышнее стали голоса оппонентов Иосифа Джугашвили, будущих меньшевиков, несогласие которых с ним в советское время квалифицировалось как раскольническая работа, – Н. Чхеидзе, И. Рамишвили, Д.Хартишвили (по прозвищу Мохеве) (см. док. 64). Их основные аргументы совпадали с аргументами дирекции завода Ротшильда: предложение рабочей силы в регионе существенно превышало спрос на нее, в некотором роде рабочим заводы в Батуме были нужнее, чем даже их хозяевам, ведь других рабочих мест не было. При этом нефтяной рынок в ту пору был еще довольно узок, а капитал уже был международным, поэтому каспийская нефтедобыча имела серьезных конкурентов в виде нефтедобывающих предприятий Северной Америки и Египта. И если Америка была далеко, то Египет в силу относительной географической близости казался тогда опасным конкурентом. Осложнения в Закавказье, частые забастовки, удорожание нефтедобычи довольно легко могли привести к тому, что такие фирмы, как Ротшильды, братья Нобель, доминировавшие в бакинской нефтяной промышленности, решили бы перенести весь свой нефтяной бизнес в Египет, бакинские же заводы (и сопряженные с ними батумские) просто закрыть. Баку тогда утратил бы положение нефтяного центра со всеми вытекающими последствиями.
Рабочие завода Ротшильда упорно держали забастовку. Мирным и безобидным это мероприятие не было, как доносили жандармы, «рабочие, прекратившие на заводе Ротшильда работы, зорко следят, чтобы работы на этом заводе не возобновлялись». Вновь нанятым рабочим, готовым работать («штрейкбрехерам»), забастовщики угрожали расправой; были случаи нападения на заводских приказчиков: один из них был избит, другой тяжело ранен (см. док. 65). Накануне пасхи полицию встревожили сообщения, что готовятся новые беспорядки, причем бастующие собираются повредить или разобрать ведущие в город железнодорожные пути[325].
Сложно судить, были бы забастовщики столь же уверены в себе, если бы им не удалось поддерживать связь с находившимся в тюрьме своим «учителем». Сделать это оказалось нетрудно благодаря полицейской нерадивости. Авантюрные рассказы бывших революционеров о том, как они пробирались на тюремный двор под видом то зеленщика, то возчика дров, как успевали перекинуться словом с заключенным и даже получить от него записку с текстом очередной прокламации (см. док. 66, 67), свидетельствуют не столько о хитрости и ловкости революционеров, сколько об из рук вон скверном надзоре со стороны тюремной охраны.