Любить и верить

Мужики давай кривиться, улыбки в горсти прятать, а Нестерка в гробу как расхохочется! Любил покойник посмеяться, водился за ним такой грех, и здесь не смог сдержаться. Люди с перепугу — кто куда. Батюшка через молодой ельник сиганул, напрямки, просеку проложил, дьяк впереди всех козлом скачет, бабы в юбках путаются, мужики чешут без оглядки, словно кто припек пятки, с криком, воплями вмиг и разбежались.

Один Кривой Яким застыл от удивления, как певень после кукареку. Не то чтобы он посмелее других был, просто с самого обеда на заработанную полтину уже успел помянуть Нестерку, и ноги сплелись, и резвость пропала, и бежать никакого желания.

А Нестерка вылез из гроба, осмотрелся и говорит ему:

— Ну что стоишь, как дурень на свадьбе. Шил грешно, помер смешно и жив остался. Чего дивиться?

— Да оно, вот, того… копал, копал, и все зазря… Что теперь с ямой-то — не нужна, значит, а что с ней делать? Еще и полтину назад спросят…

— Ну, брат, полтину, вижу, из тебя с урядником не вытрясешь. А в яму эту соберите-ка лучше всех корчмарей, что спаивают нас, соберите панов, а еще лучше панских холуев — от них беды больше, соберите горе свое, злыбедень, темноту свою, все несчастья свои — да и закопайте. А мне, пока есть на этой земле смех, и пожить не грех.

И сон-то оказался в руку! Сказал и пошел себе дорогою, той самой, по какой раньше гулял. Говорят, и по сей день ходит по Белоруссии. Видели его и в Пинске, и в Минске, и в Бресте, и в другом месте. Присмотритесь, может, и сейчас где-нибудь среди вас ходит. А если увидите, то зовите его в гости, он не преминет вас наведать, за одно и пообедать, будет вам побасенок воз и смеху до слез.