Мэдмакс

— А то вон?..

— Грузовые дальние суда, — ответил Песец, — последние должны были стать в этом году. Лед, скорее всего, пойдет с океана раньше обычного. Два с Караибов, вон, с белыми надстройками. Их месяц окрашивали после того, как выгрузили и определили — с чем назад пойдут.

— Караибы, — Горгона вдруг мечтательно улыбнулась, но, тут же, нагнала на себя обычную строгость. — Теплое море, солнце, песок…

— Работорговля, пираты, куча разномастных акул, скатов, головоногих и прочего дерьма, получившегося после Полуночи несколько иным, чем Господь Бог задумал. — Бирюк, как-то незаметно приватизировавший сигарет Песца, довольно дымил. — Захочешь погулять — посмотришь, чего с бортами у корабликов. Знаешь, для чего их красят сейчас?

— Нет.

— Чтобы хоть как-то быть заметными в море. Вон, рогульки торчат, сразу по-над краем бортов, в середине, видишь? Это как раз от головоногих, по ним обычно пропускают толстенный кабель, что сгнивает за одно плавание. Но зато его хватает, чтобы шандарахнуть высоким напряжением, когда те лезут. Еще там есть эти, как их…

— ЭМИ, электромагнитные излучатели, — подсказал Песец, — переделка армейского комплекса РЭБ. У нас они лучше, но на Караибах тоже научились делать. Эти глушат всякую дрянь перманентно, включаются раз в час, когда отшугнут, когда насмерть уработают. Самое главное — чтобы какое другое судно, если рядом околачивается, вовремя свернуло. А то если станцию не заглушат, то крандец, померла.

— Издержки, чего поделаешь… — понимающе закивал Бирюк.

Горгона, получившая сразу так много нового и интересного, то ли делала вид, что не сильно зла на него, то ли… В это самое милосердное «то ли» Бирюк не верил и держал ухо востро. А Горгона продолжала смотреть, наблюдать, впитывать и пытаться понять. И было чего…

Дорога шла над рейдом, над выступающими вперед серо-зелеными полосами волноломов, темными нитками пирсов, рыжими от ржавчины железных крыш доков. Над пришвартованными на стоянку и для выгрузки кораблями, корабликами, лодками, яхтами и буксирами. Разномастная стая судов, собранных по всему побережью, светлела, рыжела и порой брызгала яркими пятнами недавней покраски.

Горгона не говорила всей правды, да и кто ее скажет в такое время? В Альянс она попала подростком, приехала в караване военных моряков, ушедших в сторону Камня и степей из Ахтияра, а море она видела, знала и помнила с самого детства. И вполне могла оценить увиденное, взвесить и попытаться понять — как же лучше поступить ей, офицеру-ренегату, изменившей присяге и удравшей со своими бойцами сюда, на самый край земли рухнувшей империи.

А потому, оценивающе рассматривая рыболовный, торговый, вспомогательный и, само собой, военный флот Мурмана, младшего по возрасту, но старшего по силе брата двух Портов, видела много интересного.

Аналитика и разведданные отсюда поступали в Альянс регулярно. Мало кто интересовался — зачем дознавательнице, совмещавшей должность с оперативной, изучать их. Какой толк железной леди КВБ от бумаг, рассказывающих про далекие Порты. А она изучала, считала, прикидывала и строила свое будущее. Ну и, раз уж так вышло, немного будущее отряда, преданного ей и пошедшего следом.