Слишком доброе сердце. Повесть о Михаиле Михайлове
- Автор: Щеголихин Иван Павлович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Слишком доброе сердце. Повесть о Михаиле Михайлове». Краткое содержание книги:
И. Щеголихин пишет как на современную тему (романы «Снега метельные», «Другие зори», повести «Пятый угол», «Назаров», «Шальная неделя» и др.), так и на историческую. В серии «Пламенные революционеры» в 1979 г. вышла его повесть «Бремя выбора» о Владимире Загорском.
— Опять вы всякую ересь читаете, а путного не видите. «Нам нужен не царь, не император, не помазанник бо-ожий», видите? Плевать им на всю вашу службу, духовные отцы наши. «Не горностаевая мантия, прикрывающая наследственную неспособность; мы хотим иметь главой простого смертного, человека земли, понимающего жизнь и народ, его избравший». Ну как? Что скажете?
— Позвольте мне все-таки самому прочесть? — Священник попытался отстраниться от наседавшего на плечи Путилина.
— Не позволю. — Путилин вытянул из его рук воззвание и сунул его обратно за пазуху. — Выбираете всякое непотребство, а что путное, пропускаете, нехорошо.
Священник едва заметно усмехнулся, не стал настаивать.
— Одному делу служим, а вы изволите со мной спорить, хотите унизить, — продолжал Путилин рассерженно, не понимая усмешки священника, но сразу же заметив ее. — Как будто не знаете, для кого есть монастырь Соловецкий, давайте-ка лучше чайку попьем.
Трудно сказать, испугался ли священник упоминания о месте заточения для духовенства или просто раздражился он от хамства Путилина, скорее последнее; так ли, иначе ли, но он раздельно, с чувством проговорил, отчеканивая слова:
— «Желаете — и не имеете; убиваете и завидуете — и не можете достигнуть; просите — и не получаете, потому что просите не на добро».
— Это про кого писано? — насторожился Путилин. — Про них?
— Про них, про них.
— Ясное дело. А мы, что желаем, то имеем, что просим, то получаем. Сказали Михайлову подать прошение государю, он его и не замедлил подать.
— Какие будут последствия?
— Да никаких! — ликующе воскликнул Путилин. — Государь еще вчера соблаговолил отдать распоряжение о предании его суду правительствующего сената.
— Зачем же его неволить прошением, коли распоряжение есть?
— Вы меня удивляете, ваше преподобие, будто вы не из крепости, а из дома малютки. Неужто не знаете, что подача прошения является фактом полного признания своей вины? Но и это еще половина дела. Они же ведь честь блюдут, как вы меня вразумили недавно, а вот честь-то ихнюю вероломную искоренить надобно-с. Отставной губернский секретарь, подумаешь, эка птица, двенадцатый классный чинишко, а звону-то, а шуму-то! Доклад князю Долгорукову каждый день, доклад его величеству, опасения, как бы не узнала Европа, ходатайства, петиции. Собрались у графа Кушелева литераторы, так вместо того, чтобы водку пить да на бильярде играть, они на зеленом сукне петицию пишут, и кто за перо взялся? Степан Громека, жандармский штаб-офицер, тьфу, прости меня господи грешного. Пишите, ходите, кланяйтесь нам в ножки, а мы его держали и будем держать.
— Страдающие за правду блаженны, страха они не ведают.
— Отведают, когда в сенат призовут да в каторгу отправят.
Священник отпил чаю, отщипнул калача, попробовал чуть-чуть, провел пальцами по опрятной бороде, проверяя, не осталось ли хлебной крошки, и сказал, глядя на Путилина посветлевшими, как у обозленного коршуна, глазами:
— «Един законодатель и судия, могущий спасти и погубить; а ты кто, который судишь другаго?»
Путилин только головой покачал:
— Нехорошо, ваше преподобие, вы так и норовите меня не токмо задеть, но и уничижительно отозваться. Неужто моя деятельность противоречит писанию? Мы ведь не на словах заповеди блюдем, а на самом деле: не убий, не укради, не пожелай жены ближнего своего. А ведь они желают-с! Для господина Михайлова какую заповедь ни возьми, любая нарушена, не с того боку, так с энтого. Вы же знаете полковницу Шелгунову?
Священник отрицательно покачал головой.
— Ихняя госпожа Егор, — пояснил Путилин. — Так по-нашенски, по-русски, а по-ихнему, госпожа Жорж Занд. Жрица огня. Всех дам Европы курить научила. Вот эта полковница такую же из себя строит.
Священник поморщился, подобный разговор ему не по душе.
— Я вас хотел спросить, Иван Дмитрич…
— О чем угодно, ваше преподобие, но прежде анекдотец. У одной дамы служил в дворниках африканец. И вот когда у дамы, представьте себе, родился черномазый ребенок, муж ей и говорит: если дитя не побелеет, я вынужден буду кое-кого уволить. Вам скучно, вам не смешно? Потому что вы не ведаете, про кого речь. А это и есть новые люди. И всему они наперекор, везде против отечества. «Нам не нужен царь, помазанник божий, нам не нужна горностаевая мантия». Одежда царская ему не по душе, видишь ли.