Вандалы — оклеветанный народ

Папе Льву I, прозванному Великим, было не впервой выполнять эту миссию. Тремя годами ранее римский понтифик, выйдя навстречу опустошавшим северную Италию гуннам Аттилы, встретил «царя батюшку» под Мантуей (родным городом патриарха римской литературы, автора «Энеиды» Публия Вергилия Марона). Согласно позднейшей легенде, суеверный гуннский властелин счел разумным склониться к мольбам князя церкви, видимо, обладавшего колдовскими силами. В результате средняя и южная Италия были спасены от гуннского нашествия, Аттила же вскоре скончался. Гейзерих, твердый в своей арианской вере, видимо, встретился с папой без тайного страха и без колебаний. К кровопролитию он стремился меньше, чем к захвату рабов и заложников, которых можно было обратить в деньги, а горящие здания, как известно, сложно грабить. Следовательно, полюбовное соглашение с папой Львом вполне отвечало планам вандальского владыки. То, что Гейзериху удалось принудить не только вандалов и аланов, но и свои мавританские вспомогательные войска (тех самых темнокожих воинов в бурнусах, что так поразили автора настоящей книги и его школьного друга Андрея Баталова в детстве, при рассматривании репродукции картины Брюллова «Нашествие Гензериха на Рим» в седьмом томе детской энциклопедии «Из истории человеческого общества») к строгому соблюдению договоренности с римским первосвященником, наглядно свидетельствует о непререкаемом авторитете, которым «Зинзирих» пользовался у своих разноплеменных, разномастных (в полном смысле слова) подданных.

Именно эта уверенность «колченогого евразийца» в своей власти над вандалами, аланами и маврами позволила ему ограничить систематический грабеж Первого Рима ровно четырнадцатью днями — сроком, за который любое другое войско, несомненно, вышло бы из подчинения любому другому полководцу, за который любой другой монарх утратил бы власть над своими воителями, что доказывается примером разграбления Второго Рима участниками Четвертого Крестового похода во главе с венецианским дожем Энрико Дандоло в 1204 г. При разграблении Первого Рима в 410 г. Аларих смог держать своих вестготов (и сарматов с гуннами) в узде на протяжении трех дней (по мнению большинства историков), что уже немало, и все же тогда не обошлось без эпизодов, наглядно свидетельствующих о его балансировании на грани оргиастического хаоса. А вот с разграблением Ветхого Рима вандалами и иже с ними дело обстояло совершенно по-иному. Они грабили Рим с профессиональным спокойствием и хладнокровием современных мафиози. Последовательно прочесывая улицу за улицей, квартал за кварталом, в сопровождении повозок, нагружаемых награбленным добром. Бесконечные колонны телег и повозок катились из столицы мира по Портвенской дороге к кораблям, заполняя своим содержимым их трюмы. Все, что не служило главной цели, оставлялось без внимания, неповрежденным. Насилий никаких не совершалось. Во-первых, они только вызывали бы ненужные задержки, отвлекая грабителей от дела. Во-вторых, вандалы и без того взяли в заложники множество состоятельных римских семей (включая императорскую), с чьими женами и дочерьми они могли потом, «уж опосля», в родимой Африке, сколько угодно забавляться, в ожидании выкупа. Пока же золотая и серебряная утварь из ограбленных римских домов была грабителям важнее. Впрочем, не гнушались они (в особенности — нищие сыны пустыни) и медной посудой. Но, не щадя святынь языческих, щадили христианские святыни. «На Капитолии они разграбили храм Юпитера, остававшийся до того времени нетронутым. Гензерих похитил из этого храма не только статуи, которыми он надеялся украсить свою африканскую резиденцию, но приказал еще снять наполовину крышу храма и нагрузил корабли дощечками позолоченной бронзы, из которых сделана была крыша» (Грегоровиус).