Жизнь напрокат

Какое сегодня число? Опа! Уже четырнадцатое. Скоро в нашей стране жахнет первый кризис, сваливший и без того разваленную экономику некогда сильной державы в тар-тарары. Это потом, в двухтысячных, когда пойдут новые волны кризиса, народ отнесется к ним уже философски — поматерится и станет жить дальше, нам не привыкать, а тогда, в далеком ныне девяносто восьмом, это событие казалось концом света. И газа, и сытой (в смысле наличия еды в принципе) жизни, да и жизни вообще. Отгремела перестройка, развалились заводы, закончились полугодовые задержки зарплаты, а теперь еще и цены взлетят до небес. Кто в чем мерил повышение цен, а я в шоколадках. Тогда Марс был моей любимой и стоил два с половиной рубля. А на следующее утро стал стоить десять. И так со всем. Повезло тогда немногим, и наша семья, на счастье, оказалась в их числе.

— Девушка, вы к кому? — вырвал меня из раздумий хрипловатый голос сыночка хозяйки.

Он выперся на улицу в растянутых на коленках трениках и фуфайке на голое тело. Судя по мерному покачиванию, на грудь уже с утра принял.

— Я хотела Андрея навестить. Вы не против?

Чем черт не шутит. Дамировна, например, была категорически против всяческих посещений и уж тем более гостей, а чем страдают эти хозяева, я не знала. В прошлой жизни как-то не довелось здесь побывать.

— Та не, — махнул грязной лапой длинноносый дядька и запустил пятерню другой в сальные черные волосы. — Ты проходи, — он сделал приглашающий жест, указывая на дверь за его спиной, — лестница там. Только не навернись.

И пошел за дом к моему несказанному облегчению. А то знаю я таких субчиков, чего доброго еще облапает, пока мимо проходить будешь. Перехватив пакетик с мандаринами поудобнее, я мышкой шмыгнула в темный дверной проем.

Освещения не было, а через маленькое грязное окошко попадало настолько мало света, что нашаривать ступеньки приходилось на ощупь. Сладковато-приторный запах перегара, смешиваясь с запахом сырости и кошек, бил в нос не хуже нашатыря, и я даже пожалела, что не страдаю насморком. На втором этаже, к счастью, ничем подобным не разило, зато вкусно пахло блинчиками, которые пекла, по-видимому, мама Дюши, ибо иных квартирантов в этом клоповнике не было.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я. — Я бы хотела Андрея навестить. Можно?

Худенькая женщина обернулась ко мне, смерила неласковым взглядом голодного дракона, но увидев пакет мандаринов, вроде, смилостивилась.

— Если заразиться не боишься, — бросила она, не удосужившись даже поздороваться.

Я пожала плечами и прошла через узкий темный коридорчик к обшарпанной двери с дыркой вместо ручки. Все это время спину мне сверлил неприязненный взгляд. Нда, не дай Бог, такую свекровь заиметь. Дюшина мама относилась к той породе мам мальчиков, которые любую девочку считали недостойной ее "золотца". У подобных родительниц вырастали либо маменькины сыночки с характером тряпочки, либо настоящие мужчины, но последнее обычно формировалось после того, как происходил грандиозный скандал с уходом из дома или без.