Танец для Феникса

Тот послушно дал мне подняться, при этом оставаясь рядом. Интересно, если я начну лупить кулаками по его груди это как-то помоет выбить комок злости из моей груди? Черт, он же правда виноват! Почему сразу не сказал: «Ния, ты теперь не фейри, и можешь не только лечить, но и калечить».

— Я уже признал, что это моя вина.

— Отлично! Почему ты с самого начала мне не сказал, на что я способна?!

— Извини, я собирался сказать вечером, в спокойной обстановке. Откуда мне было знать, что на тебя навесят наказание и попытаются….

Тут он осекся, так что договаривать пришлось мне. Уперев руки в бока и глядя на Видара бешеным взглядом:

— И попытаются изнасиловать, договаривай! Втроем! Снимая все на камеру! Потому что твоя бывшая решила отомстить мне! Не тебе, похотливому павиану, а мне! И после такого ты вдруг изображаешь заботливого мужа и пытаешься как-то оправдать себя. Не меня успокоить, а, блин, себя оправдать. Знаешь, что? Иди ты…

Договорить куда именно следовало отправляться Видару я не успела, хотя придумала исключительно интересный маршрут. Он, видимо, ощутил это, потому что просто сгреб меня в охапку и поцеловал. Даже пошевелиться не смогла, лишь плотно сжать губы… н несколько секунд. Пока под требовательными ласками не поддалась и не позволила рту приоткрыться, с легким стоном. Позволяя его губам и языку начать творить безумие.

— Отличный способ. — выдохнули жарко, — заткнуть женщину.

У меня перед глазами вспыхивали звездочки, они же пробуждались внутри, заставляя кровь закипать.

— Это нечестно.

— Просто ты не даешь мне объяснить и не хочешь меня слушать, Ния. Зато пока ты стоишь и приходишь в себя я с тобой поговорю.

Меня не отпустили, а продолжили прижимать к себе и рассказывать. Голос Видара лился сильной ровной рекой. А я стояла, прижимаясь щекой в его груди, слушала его слова и его сердце. Оно гулко отдавалось мне в районе щеки.

Главное помнить, что он тот еще коварный птиц, и за бесконечно долгую жизнь научился складывать слова в красивые предложения. Только вот одно дело повторять себе это, а другое — противостоять им.

— Ния, я никогда не отрицал свою вину. Да, я эгоист, я отвык заботиться о ком-либо, потому что последние пару сотен лет просто предпочитал короткие связи. С женщинами, которые вызывали лишь временную похоть. Когда ты столько времени живешь один, то некоторые вещи… смазываются. Понимаю сейчас, что прежде чем хватать тебя и тащить замуж, стоило познакомиться поближе. Но ты вышла тогда из университета, и я пропал.

— Да вроде тебя в розыск не объявляли, — пробурчала и ощутила, как Видар чуть вздрогнул от смеха.

— В этом ты вся, Ния. Да, красивая, но дело не в этом. Рядом с тобой я себя чувствую не древним существом, а молодым мужчиной. Весь тот груз уходит в сторону. Словно за плечами нет прошлого, нет того, что я переживал.

— И прежде ни с кем так не было? — поинтересовалась я, чуть приподнимая бровь и вскидывая голову. Чтобы обжечься о зеленый блеск глаз Феникса.