Безумие на двоих

Мира выгнулась и прижалась ко мне, обхватывая мою голову одной рукой, но вторая её ладонь по-прежнему вытирала влагу с запеленатых в слёзы глаз.

Я отбросил прочь скомканную простынь и дотронулся до жаркого лона, услышав сопроводивший мои действия вздох. Мира пыталась сдвинуть колени, но я потёрся носом о её щёку, а пальцы раскрыли нижние припухлые губки.

− Шшш, − послышался мой шёпот и её одновременное шипение.

Она хотела меня так же сильно, как и я её, но глаза её не поддавались уверениям тела. Она плакала…

Я начал пить эти непримиримые капли, а неутомимые пальцы продвинулись глубже, захватывая дыхание из лёгких моей возлюбленной сестры. Мира выгнулась дугой и опала. Задрожав в слишком быстро пришедшем наслаждении, а потом зарыдав ещё громче.

Остановив все мои ласки, она крепко прижалась ко мне, обвивая собой моё тело, вцепляясь в спину судорожными руками, а в плечо острыми зубками. Она плакала…

− Почему ты оставил меня так надолго? Почему позволил уехать без тебя? Ненавижу тебя! Ненавижу! − всхлипывала она, пытаясь ударить меня сильнее сжатыми кулачками. − Я так скучала! Тебя не было так долго! И это было непереносимо! Невыносимо было без тебя! − Я только прижимал её тело близко-близко, желая её ударов, не причиняющих мне боли, но избавляющих Миру от неё.

− Да, девочка моя, да. Я виноват… Я так виноват перед тобой. Прости… Прости, пожалуйста… − горячо шептал  я, целуя её волосы, спутанные и влажные.

− Ты не оставишь меня, − говорила она, словно не желая знать моего ответа, не спрашивая, а утверждая свои права и я соглашался, ждал этого, хотел.

Она внезапно подняла свою головку, всё ещё прижимаясь своим подбородком к моей груди, и заглянула в мои глаза:

− Люби меня. Хочу, чтобы ты любил меня сейчас, − она шмыгнула носом, а я вытер его костяшками своих пальцев, заставляя улыбнуться её глаза. − Хочу, чтобы забрал меня к себе. Хочу чувствовать тебя настолько близко, насколько ты можешь отдать мне себя, − твёрдо и без стеснения.

− Я отдам тебе всё… − хрипло прошептал я, приближая её лицо к своему для поцелуя. − Всё, что я есть − твоё…

Мы слились в поцелуе − сладостном и горьком, обнажающем и защищающем, испивая из чаши боли и обрушиваясь бесконечным наслаждением.

− Тогда входи, входи ещё… − на мгновение, отрываясь от моих губ, послышался сонным мороком её голос.

Мира лежала поперёк кровати, на моём голом животе и смотрела в потолок. Я лениво гладил её волосы, так щедро расстелившиеся по моему телу и так ласково проскальзывающие сквозь мои пальцы.

− А ещё ты не можешь заниматься любовью, когда тебе этого хочется, − неожиданно вернулась она к нашему последнему разговору. Она подняла одну руку и провела ей вверх по моему животу до самой груди.

− С этим не поспоришь, − намеренно, чтобы вывести её, ожидающую от меня спора, из равновесия, согласился я. Мира немедленно откликнулась, поднимая сначала только голову с моего живота, а потом отодвинулась и оперлась на локти. Волосы её сбросились на одно плечо, и своевольная чёлка легла на правый глаз.