Расправляя крылья 1. Шаг перед пропастью [АТ]

Пауза.

— Что, не так? Возрази!

Она покачала головой, словно отгоняя наваждение.

— Всё так, Чико. Но это…

«Не извиняет меня»? Это хотела сказать? Или что-то ещё?

Все она понимает, эта женщина. Но она — женщина, а женщины всё-таки слабые существа, что бы о себе ни думали. Особенно в таких тонких и ранимых для себя вещах, как семья и большая чистая выстраданная любовь.

Но я сказал ей то, что было нужно, что она хотела услышать. Теперь она наверняка соберется и покончит с хандрой — во всяком случае, должна, если это всё та же Мишель, дочь героя Жана Тьерри, что была раньше. Теперь у нее есть подтвержденное чужим человеком железное алиби, которое останется непоколебимым, какие бы угрозы и вызовы не стояли перед нею и мужем.

Но «алиби» — только полдела. Сейчас нужно было не дать ей грустить, залив океаном ярких эмоций. Неважно каких, главное ярких. И я попытался сделать это, самым простым из доступных способов.

— …Чико, ничего, что мы тут говорили… — обалдело произнесла она, распахнув глаза и смешно хлопая ресницами. Есть, боевой режим включен, сознание мобилизовано, от хандры не осталось и следа. Первая эмоция сработала, теперь дело за второй — чтобы окончательно закрепить успех.

— Ну, так мы же пришли к консенсусу, — нахально улыбнулся я. — Наша связь необходима именно для сохранения вашей семьи, в прямом, физическом смысле. Разве нет?

Искоса, насколько позволяло положение, глянул на кровь, стекающую по шее и подбородку, уже дошедшую до груди. Хорошо порезала, со знанием дела — чувствуется рука специалиста!

— И убери эти долбанные «бабочки»! Ты же знаешь, я всё равно это сделаю, даже если ты меня убьешь!

— Нет, Шимановский, такой наглости от тебя не ожидала даже я! — вздохнула она и пробормотала какие-то ругательства, после чего, действительно, деактивировала лезвия.

Чем я тут же воспользовался, попытавшись перейти в новое наступление, правда, не настолько настойчивое.

— А ничего, что когда сеньора против, это считается изнасилованием? — попыталась отстраниться она, но вяло, лишь обозначая намерения.

— А сеньора против? — Я приподнялся и заозирался по сторонам, сделав жутко удивленное лицо. — Мне кажется, сеньора не против, сеньору просто одолела блажь, что явление временное. Была бы она против, она бы не совращала малолетнего подчиненного в отсутствии мужа раньше, полгода назад, — с жутко умным видом расфилософствовался я. — Ведь логически, что он вернется вот-вот, что через полгода — всё едино, верно?

Вновь подался к ней, но она ещё упиралась.

— Мишель, давай договоримся? — победно улыбнулся я. — То, что происходит, это типа твой взнос в наши договоренности, обязательное условие. От которого такой мачо, как я, сама понимаешь… Ни в жизнь. Но если так надо, с завтрашнего дня мы как бы… Объявим на горизонтальные отношения мораторий, продолжив их только в вертикальной плоскости. По крайней мере, пока. Идет?