Рикошет

— Я никогда не чувствовала, что она любит меня, — бормочу я себе под нос. — Я никогда не чувствовала себя достаточно достойной её любви.

Я снова качаю головой. Я не хочу, чтобы это был ответ. Это должно быть что-то большее. Это должно быть ужасное, опасное для жизни событие. Только не эти глупые чувства.

— Когда ты перестанешь наказывать себя за то, что чувствуешь? — спрашивает меня доктор Бэннинг.

— Я не знаю как, — задыхаюсь я

— Ты человек, Лили. Тебе больно так же, как и всем нам. Это нормально.

Я киваю, немного меняя курс. Я хочу попасть туда. Позволить себе почувствовать боль от своего детства, не чувствуя в то же время непоправимой вины. Я просто не знаю, как разделить эти эмоции. Как мне вынести боль одиночества, не ненавидя при этом себя? Потому что мои сестры отдали бы все за ту свободу, которая была у меня. Потому что мир отдал бы все на свете за ту жизнь, в которой я родилась. Я чувствую себя эгоистичной и глупой. Никчемной и жалкой. Уродливой и использованной.

Секс снова сделал меня цельной.

Один раз превратился в два. Два превратились в три. А потом я просто не смогла остановиться.

Доктор Бэннинг протягивает мне коробку с салфетками, и я вырываю несколько штук из коробки, сморкаясь и пытаясь успокоиться.

Когда тишина затягивается, я говорю: — Я не хочу, чтобы это был ответ. Никто не поймет.

Я какая-то девушка, которая решила заполнить пустоту в своем сердце сексом. Невнимание и одиночество привели меня в это место. Единственный выбор — начать, а потом невозможность остановиться.

— Я понимаю, — говорит мне доктор Бэннинг. — Роуз поймет. И со временем твоя семья тоже. Ты просто должна дать людям шанс, Лили, и ты должна научиться не стыдиться того, как ты сюда попала. Это не твоя вина.

Ее голос успокаивает меня, превращая мои беспокойные мысли в кашу. Она записывает что-то в своем блокноте, и мой мозг кричит на меня за то, что я не нажала кнопку «извлечь» раньше. Но, к сожалению, нам еще многое предстоит обсудить, особенно учитывая надвигающийся завтрашний день.

— А как насчет Ло? — спрашиваю я, прочищая горло. Я смахиваю последние слезы. — Что мне делать теперь, когда он возвращается?

Она открывает ящик шкафа, и я смотрю, как она достает маленький белый конверт.

— Прежде чем я отдам тебе это, — говорит она, — я хочу поздравить тебя с девяноста днями воздержания.

Мне кажется, я ослышалась.

— Я не воздерживалась от секса.

Ее улыбка теплая.

— У тебя был секс с другим партнером?

— У нас с Ло был… секс по скайпу, — говорю я, слегка краснея от этих слов.

— Но на самом деле он не проник в тебя, — напоминает она мне.

Я краснею еще больше при слове проникнуть и молча удивляюсь, как она даже не моргнула, когда произнесла это.

— Значит, я соблюдала воздержание? — говорю я, немного не веря своим ушам.