Безумья темный страх (СИ)

Лавджой и Лэндхоуп в ужасе смотрели на взлохмаченного Дримса, влетевшего в кабинет полковника без стука и приглашения. Дримс же был не только взлохмачен, небрит, но еще и пребывал в состоянии крайнего возбуждения, что само по себе было довольно удивительно для холодного и флегматичного капитана.

— Твари покусали? — участливо осведомился Лэндхоуп.

— Начался бунт в городе, — выпалил Дримс, бежавший из самого дома до гарнизона.

— Какой бунт? — удивился Лавджой. — Мои патрули ничего не доносили… Ты ж должен был сегодня отсыпаться, куда тебя понесло?

— Не важно, куда, — отмахнулся Ривс. — Поднимайте всех, кто по домам спит, и к вокзалу. Там сейчас кордоны сметут. И к госпиталю.

— Уверен? — осведомился полковник, протянув руку к коротковолновой рации, что работала в пределах города и стала единственным инструментом связи в Миранде.

Ривс на мгновение задумался. Он примчался из квартиры в часть, не убедившись в том, правда ли то, что он видел во сне! Да, они ждали, что от безысходности и страха даже такие спокойные и флегматичные люди, как жители Миранды, могут начать бунтовать, но доверять сну? Как же глупо он будет выглядеть, если по его команде солдаты выйдут на улицы города, а на самом деле все тихо и мирно? А что он будет делать, если отчаявшиеся люди прорвут кордоны, расхватают своих родственников, что лежат на карантине и впустят тварей или жрецов Сета в город?

— Да, господин полковник, — отчеканил Ривс, застегивая крючки на воротнике-стойке кителя. — Уверен.

— Ватцлав, общая тревога. Всем явиться в расположение части, время на сборы — тридцать минут. Вооружить всех, раздать бронежилеты и каски, — гаркнул полковник в рацию.

— Что ты видел? — подошел к капитану Лавджой. — С чего ты это взял?

— Я потом тебе все объясню, — покачал головой Ривс. — Пока нам бы не помешало самим вооружиться и переодеться. Ты не можешь быть сразу в нескольких местах, поэтому я тоже пойду в город. Дай мне несколько твоих ребят, я поставлю в ружье своих. Тебе лучше идти к вокзалу. Я поведу людей в госпиталь…

— Парень, ты меня пугаешь, — неожиданно заявил Лавджой, уставившись на оппонента своим единственным темно-серым глазом.

— Я сам себя порой пугаюсь, Лавджой, — признался Дримс, но в этот момент в приемную вбежал взволнованный сержант Алонсо, и взвыла сирена. Не та, что возвещает о нападении тварей, а та, что молчала долгие годы и десятилетия, сообщающая об общей тревоге, потому что в Миранде началось что-то страшное.

— Что? — бросил Лавджой.

— Патрули доносят, что на них напали у ворот из города, господин полковник! — оттарабанил мальчишка, поправляя съехавшие очки.

— Только у ворот? — осведомился одноглазый капитан.

— Пока да… Других донесений не было, — Леон пребывал в недоумении.

— Свяжись с моими замами, узнай, выходили ли на связь в положенное время патрули от вокзала и госпиталя, и охрана вокзала и госпиталя, — приказал появившийся на пороге кабинета полковник. — Живо!

Алонсо припустил как ужаленный на свой пост, в царство компьютеров и молчащих телефонов, проводов и раций. Полковник же глянул на Ватцлава, нахмурил кустистые брови и заявил:

— Чего расселся, лейтенант? Быстро всех поднять!

Ривс и Лавджой побежали в раздевалки, а потом в оружейку.

Топали ноги бегущих солдат (хоть чему-то их научил Ривс за эти полгода), раздавались команды командиров отделений и взводных, уже получивших приказы. Люди выбегали с оружием и в бронежилетах на улицу, еще до конца не понимая, что их будут вести против горожан. Когда до них это доходило, то у солдат на лицах появлялось удивление и ужас: стрелять в тех, кого они защищали?! Как это возможно? Но Ривс, Лавджой, Сивир и заместитель Лавджоя не давали людям опомниться, направляя бегом к очагам бунта.

Ривс вел людей по темным улицам, еще освещенным светом фонарей. Почти нигде в домах не горел свет: люди или ушли бунтовать, или боялись и не включали лампы в квартирах, или же захлопывали внутренние ставни, у кого они были. Город, и без того напоминавший призрака, стал казаться еще более мертвым, словно бы все население уже умерло.

Под тяжелыми солдатскими ботинками разлетались в разные стороны брызги от многочисленных жирных луж. Топот ног отдавался от каменных стен и терялся в наползающем ночном тумане. Только этот топот да редкие команды сержантов нарушали мертвую тишину, что царила над улицами.

Вскоре стал слышен непонятный гул впереди.