Ложь [ЛП]

Он провел большую часть вечера и до самого утра, прогуливаясь со мной по кругу. Каждый раз, когда мы это делали, схватки ослабевали, как и обещала доктор Джейкобс.

— Эта совсем другая, — сказала я со слезами на глазах.

Боль была сосредоточена не в животе, а вокруг тела, в нижней части спины.

Дэниел потянулся к телефону на прикроватной тумбочке.

— Не работает, — напомнила я ему, паника закипела во мне.

— Я собираюсь в офис, — ответил он. — Та девушка сказала, что меньше чем в двадцати милях отсюда есть маленькая больница.

Слезы пузырились у меня в горле и в носу.

— Мне не нужна маленькая больница. Мне нужна Университетская больница. Мне нужна доктор Джейкобс. Мне нужен блок интенсивной терапии, если он нам понадобится. Дэниел, мы должны вернуться в Чикаго.

Я откинула покрывало. Не была уверена, как я не поняла, что произошло. Возможно, мой разум был слишком переполнен, чтобы что-то осмыслить. Тем не менее, зрелище передо мной заставило мое учащенное сердцебиение замереть. Простыня и ночная рубашка промокли насквозь.

— Боже. У меня отошли воды.

Мгновение спустя я согнулась пополам, вскрикнув, когда самая большая схватка еще стянула мое тело, сжимая меня и нашу дочь.

— Иди! — закричала я. — Приведи помощь.

Торопливо натянув брюки и одновременно сунув ноги в сапоги и накинув на плечи пальто, Дэниел кивнул.

С моей позиции, когда он открыл дверь, ночное небо было черным за огнями парковки.

Слава Богу. Снегопад прекратился.

— Дэниел, — позвала я, прежде чем дверь закрылась.

Он остановился и оглянулся.

— Позвони Рубио, он может прислать вертолет или еще что-нибудь.

Кадык Дэниела дернулся, он снова кивнул.

— Арания, — сказала я, когда дверь закрылась и мы остались одни. — Малышка… — По моим щекам текли слезы. — Мама здесь. Ты скоро придешь к нам. Мы любим тебя.

Мои ноги опустились на грязный ковер, я попыталась встать, но, прежде чем смогла, следующая схватка опустила меня на корточки. Я крепко вцепилась в мокрые простыни. Мои пальцы сжались в кулаки, когда я подавила крик, вместо этого застонав от боли.

Пот покрывал кожу, как клей, приклеивая ночную рубашку, я выдыхала и вдыхала снова. Тяжело дыша, я пыталась найти мысли, которые помогли бы мне пройти через это, перенести меня из грязного номера мотеля в лучшее место.

На ум приходили не воспоминания, а видения того, что должно было произойти: красивая, здоровая девочка, завернутая в розовое одеяло у меня на руках. Я представила себе мягкую золотистую корону волос, идущую вслед за мной, и хотя я любила голубые глаза Даниэла, в моем воображении у нашей дочери тоже были мои глаза, карие, как сливки в чашке кофе. Мысленно я развернула одеяло, пока взгляд Арании был прикован к моему голосу — тому самому, который она слышала, находясь внутри меня, — и пересчитала ее шевелящиеся пальцы на руках и ногах. Ее пальцы были крошечными, но длинными и тонкими, с идеальными маленькими ногтями. Верная своему имени, она держала ими крепко, как тисками.