![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Флоренция, продолжает он, издревле свободна и предназначена господствовать в Италии. Отчасти причиной тому служит ее географическое положение, но также характер ее жителей – неутомимого и легкого на подъем народа, занятого приобретением богатства и власти, поглощенного – что важнее всего – заботами об общественных делах. Главное в жизни Флоренции – существование большого числа граждан, привыкших требовать участия в политической жизни (participazione) и участвовать в ней. В результате в городе укоренилось предпочтение vivere libero e populare и отвращение к тому, чтобы быть обязанными своим политическим статусом отдельным представителям власти (particulari)293. Как мы знаем, здесь взгляды Гвиччардини неоднозначны. Хотя он полагал всеобщее участие в политической жизни предпосылкой свободы, на практике он настороженно относился к участию многих. Поэтому неудивительно, что, называя свободу древней и неотъемлемой принадлежностью флорентийского характера, он не считал ее ни священной, ни тем более законной или даже неизменной нормой. Время от времени ее могло не быть. Однако с 1494 года и с 1502‐го она превратилась в узаконенную норму благодаря Большому совету294. Именно наличие этого института сделало неизбежной разницу между прежней и нынешней властью Медичи. В 1434 году vivere populare не существовало; город был расколот на отдельные группировки, между главами которых шла борьба за власть. Когда Козимо де Медичи ее добился, казалось, что он получил ее не от popolo или universale295, а «от некоего мессера Ринальдо дельи Альбицци, некоего мессера Палла Строцци и других людей». Popolo, которому эти группировки отказывали в способности эффективно управлять, при Козимо не стал более политически активным. Однако, когда лидеры различных группировок потерпели поражение, народ почувствовал себя менее стесненным. Кроме того, Медичи старались не показывать, что контролируют все напрямую, а делили власть с узким кругом соратников, не обладавших равными с ними правами. Тем не менее они допускали определенную возможность participazione, так что даже Лоренцо Великолепный, наделенный (как все же подразумевал Гвиччардини) излишней властью над кругом своих ближайших сподвижников, приобрел ее постепенно и не за один год296.
Однако в 1512 году ни одно из этих условий не сохранилось. На протяжении восемнадцати лет Большой совет обеспечивал широкие права участия в политической жизни большого числа граждан, которые не утратили к ней вкуса и от которых едва ли следовало этого ожидать. Медичи получили власть непосредственно от universale, захватив ее столь внезапно и резко, что последние не успели забыть опыт гражданской жизни. Имея множество врагов и мало друзей, члены вновь пришедшего к власти семейства вынуждены управлять напрямую и открыто, таким образом усугубляя разрыв между настоящим и недавним, еще не забытым прошлым297. Многие и немногие, popolo и ottimati одинаково чужды власти, и, так как ее едва ли можно разделить со многими, основная проблема, которая стоит перед Медичи, – налаживание отношений с немногими.
В рассуждениях Гвиччардини сочетаются тезис о том, что к участию в политической жизни стремятся ради самого участия, и мысль, что нововведения и изменения опасны, ибо быстрые и внезапные перемены не оставляют людям времени на то, чтобы освоиться в новых обстоятельствах. Медичи первого поколения получили власть не из чьих-либо рук и приобретали ее постепенно. В 1494 году неожиданная революция повлекла за собой возможность всеобщего участия в политической жизни, которую другая революция в 1512 году так же внезапно устранила. Современных Медичи можно назвать «новыми государями» хотя бы в двух отношениях: перемена, снова поставившая их во главе города, была столь резкой, что никто не успел привыкнуть к их правлению, и уже по одной лишь этой причине они не могут править привычным образом. Вдобавок ситуация в городе радикально изменилась по сравнению с тем, что было до 1494 года: восемнадцать лет vivere populare привили universale вкус к участию в политической жизни – точнее, к ним вернулся естественный вкус к ней, который при Козимо и его наследниках оказался временно утрачен. Человеческая природа или по крайней мере социальные и политические наклонности людей поддаются изменению, но только две силы способны производить подобные изменения: с одной стороны, обычай и практика, действующие медленно, а с другой – участие в политической жизни, быстро рождающее последствия, противодействие которым требует некоторого времени.
293
«La città di Firenze da lunghissimi tempi in qua è stata in libertà; essi governata popularmente ed ha avuto imperio e signoria in molti luoghi di Toscana; ha avuto ne’ maneggi di Italia per el passato sempre piú reputazione e piú luogho tra li altri potentati, che non pareva convenirsi al dominio che ha; di che si può dare causa al sito dove la è posta, alla natura delli uomini che per essere inquieti hanno voluto travagliare, per essere industriosi lo hanno saputo fare, per essere suti danarosi hanno potuto fare. Queste condizioni hanno fatto che in Firenze e’ cittadini communemente appetiscono el vivere libero e populare, non vorrebbono ricognoscere da alcuno particulare el grado loro ed hanno esosa ogni grandezze o potenzia eccessiva di alcuno cittadino, ed è la inclinazione loro attendere e pensare alle cose delli stati e governi» (Ibid. P. 261–262; слово participazione впервые появляется на с. 263; см. прим. 2 на с. 214); «Флоренция издревле была свободным городом; ею управлял народ и она властвовала над многими тосканскими землями; в жизни Италии она в прошлом всегда играла более важную роль и занимала больше места, чем другие значимые государства, что казалось несоразмерным ее владениям; это может объясняться местом, где она находится, характером ее жителей, которые в силу своей неутомимости всегда хотели трудиться, в силу своей находчивости умели это делать правильно, в силу того, что разбогатели, смогли это сделать. Эти условия привели к тому, что граждане Флоренции единодушно предпочитают свободную жизнь и народное самоуправление, не хотят быть обязаны своим статусом никакому отдельному представителю власти и ненавидят любое превышение могущества и власти отдельного человека, и они от природы склонны думать о вопросах государства и управления».
294
«E questo interviene piú oggi che mai, per essersi e’ cittadini nutriti ed avezzi del 1494 sino al 1512 a uno modo di governo popularissimo e liberissimo e nel quale parendo loro essere tutti equali, con piú difficultà si assettano a ricognoscere alcuno superiore, e massime vedendo uno solo tanto interamente assoluto arbitro e signore di ogni cosa» (Ibid. P. 262); «И сегодня это происходит яснее, чем когда-либо, потому что граждане с 1494 до 1512 года успели впитать и привыкнуть к народной и в высшей степени свободной форме правления, при которой все чувствовали себя равными; из‐за этого им теперь гораздо сложнее заставить себя признать кого-то над собой, тем более если это один человек, выступающий полноправным судьей и властителем во всех делах».
295
Зд.: совокупность всех граждан (итал.). – Прим. ред.
296
«Aggiugnevasi quello che importa assai, che la casa de’ Medici non successe a uno governo meramente populare, ma essendo la città divisa ed in mano di piú capi di fazione e fluttuata in simili modi lungo tempo… non parse che lo stato si togliessi allo universale, ma a’ capi di una altra parte; il che non dispiaceva alli uomini mediocri e populari, che con queste mutazioni non pareva diminuissono el grado loro ma piú tosto, per essere battuti e’ maggiori, miglioravano condizione. E cosí lo stato che nel 1434 venne in mano de’ Medici non parse tolto al populo, ma a uno messer Rinaldo degli Albizzi, a uno messer Palla Strozzi ed a altri simili particulari; ed anche e’ Medici non rimasono assolutamente padroni di ogni cosa ma con qualche compagno, li quali benché fussino inferiori a loro pure avevano qualche participazione [здесь это слово употреблено впервые]; donde la grandezza che venne in Lorenzo non fu a un tratto in casa sua, ma venne a poco a poco col corso di molti anni» (Guicciardini F. Del governo di Firenze dopo la restaurazione de’ Medici nel 1512. P. 262–263); «К этому добавлялся довольно важный момент: господство дома Медичи не пришло на смену народному правлению в чистом виде, но наступило в момент раздробленности, когда городом правили несколько предводителей враждующих группировок, и такая неопределенность длилась довольно долго… Это было похоже на отнятие власти не у совокупности всех граждан, а у постоянно сменявшихся предводителей; посредственные люди из народа были довольны, поскольку при таких изменениях их положение не ухудшалось, а, напротив, улучшалось из‐за падения тех, кто был у власти. И поэтому это выглядело так, что власть, которая в 1434 году оказалась в руках Медичи, была отобрана не у народа, а у мессера Ринальдо дельи Альбицци, у мессера Палла Строцци и у других отдельных представителей власти; да и сами Медичи не стали полновластными властителями всего, а делили власть с некоторыми сподвижниками, которые хоть и занимали подчиненное положение по отношению к ним, но принимали некоторое участие [здесь это слово употреблено впервые] в управлении; в связи с этим могущество, которым оказался наделен Лоренцо, было обретено его родом не сразу, а постепенно, по прошествии многих лет».
297
«Oggi ogni cosa è diversa: a uno stato afatto populare e larghissimo è succeduta in uno momento la potenzia de’ Medici, e ridotta assolutamente la autorità e grandezza a uno; donde è nato che e lo stato si è tolto al populo ed a uno universale di una città, e questa mutazione si è fatta in una ora, e sanzo intervallo di tempo si è venuto da qual che era grato a’ piú, a quello che e’ piú avevono esoso. E però questa materia riesce per ogni conto piú difficile [ср. употребление этого слова в цитате в прим. 3 на с. 209] avendo per inimici uno numero grande di cittadini, e’ quali oggi si può dire non abbino nulla ed in quello stato avevono qualche participazione; né solo sono inimici loro e’ cittadini di questa sorte, ma ancora sono molti altri a chi dispiace questo governo, e’ quale per conoscere meglio la natura di questo male e la complessione di questo corpo, è da distinguerli in piú spezie» (Ibid. P. 263); «Сейчас все иначе: в один момент на смену по-настоящему народному и свободному государству пришла власть Медичи, все полномочия и могущество сосредоточились в одних руках; отсюда следует, что власть была отнята у народа, у совокупности граждан города, и это изменение произошло за один час, и без всякого перерыва положение вещей, которое нравилось большинству, превратилось в такое, которое большинству было ненавистно. Но эта ситуация становится тем более сложной [ср. употребление этого слова в цитате в прим. 3 на с. 209], что [у Медичи] было много врагов среди граждан, которые теперь, можно сказать, не имели ничего, а до этого участвовали в государственной жизни; к числу их врагов относятся не только такие граждане, но и многие другие, которым не нравится такая форма правления, а чтобы лучше понять природу этой болезни и состояние этого тела, нужно разделить их на несколько групп».