Беглец

Нас неизвестный словно бы игнорировал, обращаясь исключительно к Ноу Ниу. Да еще и троллил ее, судя по интонациям. Бил по больному и подхихикивал. Когда на ладони девушки вспыхнуло пламя, я понял, что она психанула.

— Выходи, жаба, пока я не спалила этот дом! — рявкнула Лисица. — Совсем про вежество забыл?

— Ты не посмеешь! — взвизгнул голос. — Это против установлений!

— Не слишком-то ты их соблюдаешь! Кто позволил тебе посудой швыряться? Мы не семья, живущая в твоем доме, чтобы так знаки подавать!

— Но вы умышляете убийство! Я обязан о таком доложить! А вам я лишь знак подал, чтобы вы одумались!

Я положил руку на плечо Лисицы. Чуточку сжал, предлагая успокоиться. Спросил:

— Ты с кем говоришь?

— С жабой!

— Сама жаба!

— Я своего происхождения не стыжусь! — пламя в руке оборотня разгорелось еще больше, но для меня она пояснила довольно спокойно: — Это Цзао-ван, божок очага. Удивительно, что он живет в доме, который сдают приезжим. И тем более удивительно, что он решил на нас нажаловаться.

— Куда?

— Так Нефритовому императору же!..

— Божок?! — взревели стены.

— Мелкий дух места, — ничуть не смущенная этими завываниями продолжила Ноу Ниу. — У него работа такая: раз в год он отправляется на Небеса, во дворец к императору, где докладывает о поведении домочадцев.

Домовой? Причем домовой-стукач? Что не так с этим народом, у которого король ада не страшный демон с рогами, а чиновник, следящий за перевоспитанием грешников, а домовые докладывают Яшмовому Владыке о том, кто был хорошим мальчиком в этом году?

Я представил себе Небесную Канцелярию — у китайцев она именно канцелярией и была — куда раз в год стягиваются такие вот Цзао-ваны со связками свитков, в которые вписывают все проступки жителей своих домохозяйств. Получилась приличная такая очередь, учитывая многомилионное население Поднебесной. От подобного вида я даже разулыбался.

— А чего ему надо-то? — уточнил я. — Ну, докладывает он — нам-то что? Не во дворец же Чэна Шу, правильно? До Нового года еще много времени, как ты сама сказала, да и плевать мне, если честно. Пусть стучит!

— Подношение сейчас будет выпрашивать, — пояснила Лиса. — Мол, тогда буду молчать. Совсем стыд потерял на съемном жилье!

Стены дома к этому моменту уже тряслись, будто на территории Хоугуня проснулся вулкан. Со стропил сыпалась пыль вперемешку с опилками и ссохшимися трупиками пауков. Наконец показался и сам домовой — к моему удивлению, он и правда был крупной, с дворовую псину, жабой в черном халате и круглой шапочке между выпученных глаз.

— Я требую уважения, хвостатая! — пропищало это недоразумение. — Иначе все хранители очагов в этом городе узнают, что вы замышляете!

Лиса сразу как-то поскучнела и даже погасила огонь в своей ладони. Хмуро взглянула на жаба в халате и пробормотала:

— Чего конкретно ты хочешь?