В поисках Лин. История о войне и о семье, утраченной и обретенной

Вскоре они уже сидят на террасе кафе в лучах весеннего солнца и за кофе обсуждают дальнейший маршрут. Прежде всего Лин хочет навестить свой старый дом на Плеттерейстрат, а оттуда недалеко и до начальной школы. Дальше – пешком до памятника на месте еврейской школы, а потом обед вдвоем. У них впереди весь день.

Часом позже Лин и Яп стоят под аркой красного кирпича, а перед ними – дверь с номером 31 по улице Плеттерейстрат. Справа от них бетонные ступеньки с металлическими перилами ведут на площадку к дверям с номерами 27 и 29. На этой самой площадке Лин с Лилли когда-то сидели, прижав носы к перилам и свесив ноги. Здесь мать Лин оставляла свой велосипед. По этим ступенькам Лин взбегала, торопясь спросить маму, можно ли рассказать друзьям секрет, что она уезжает. Лин и Яп молчат, вспоминают, размышляют.

На месте их начальной школы теперь жилой дом в двенадцать этажей из темного кирпича, массивный и мрачноватый. В восемьдесят три года Лин и Яп перед этой громадой кажутся себе маленькими, куда меньше, чем когда-то детьми перед зданием школы. Лин легче, что она пришла сюда с Япом, – так правильно.

Беседуя, они идут по набережной канала к центру города, мимо проносятся машины, и уличный шум отскакивает от грязных витрин запущенных магазинчиков. У Лин с Япом находится много общих тем, касающихся не только прошлого. Беседа легко перетекает от одного к другому: говорят о концерте, на который подумывают пойти вместе, о песенке, которую, помнится, вместе разучивали в начальной школе, о том, что Яп собирается съездить к сыну в Израиль, о выставке скульптуры, которая в июле планируется здесь, в Гааге. Время от времени они останавливаются, и Яп рассказывает Лин, что стояло на том или ином месте, где теперь гостиницы и офисные здания с зеркальными стенами, сверкающими на солнце: тут была старая булочная, а там зеленная, а вот там – скобяная лавка дядюшки Лин.

Вот они и у цели: здесь когда-то стояла старая еврейская школа. Теперь тут симпатичная площадь с современными домами и мощеной пешеходной зоной, засаженной сикоморами. Перед японским рестораном – ряды зонтиков над столами, а по другую сторону – величественные стены и сад при церкви XVII века. Кучки ветхих домов, которые теснились здесь во времена их детства, больше нет. Яп осматривается, опираясь на палку.

Памятник не слишком бросается в глаза, но Лин и Яп быстро находят его под сикоморами: это небольшая композиция из стульев, выполненная из блестящих стальных трубок. Подойдя поближе, Лин и Яп видят, что стульев шесть, с перекладинами, как у лестниц, и все на разной высоте. К крайнему стулу прислонен велосипед, а на самый верхний карабкается темноволосая девочка, серьезная, сосредоточенная, чтобы не упасть. Неподалеку стоит женщина и одобрительно улыбается ей.

Памятник на месте старой еврейской школы сделан в виде детской лазалки, и он сливается с бурлением уличной жизни. Лишь присмотревшись, замечаешь, что на стальных трубах выгравированы имена и возраст. Это имена погибших детей: всего их четыреста.