Контрабандисты Гора
- Автор: Норман Джон
- Серия: Хроники Гора [=Мир Гора, Хроники противоположной Земли] #32
- Язык: русский
- Переводчик: Андрэ Ранкахов
- Жанр: Героическая фантастика
Электронная книга - «Контрабандисты Гора». Краткое содержание книги:
Возможно ли это, чувствовать себя ещё больше женщиной?
И насколько взволнованна я была, будучи такой. Никогда в бытность мою на моей родной планете я не чувствовала себя настолько женственной, настолько женщиной! Здесь, наконец, я была той, кем я была, окончательно, законно и радостно, женщиной, принадлежащей и беспомощной рабыней!
«Нет, — думала я, — нет! Я должна бежать. Я должна бежать!»
— О-х, о-охх! — выдохнула я.
— Тише, — сказал он, — не напрягайся, маленькая вуло.
— Ай-и-и! — вскрикнула я.
— Кажется, маленькая вуло собирается взлететь, не так ли? — спросил он.
— Вы уже достаточно сделали со мной, — простонала я. — Позвольте мне отдохнуть!
— Мне любопытно посмотреть, что Ты собой представляешь, — усмехнулся мужчина.
Он приподнял меня, перевернул и повалил на спину, для своего удобства, как неодушевлённый предмет, как животное, которым я была.
— Я покажу вам, кто я! — сердито закричала я, выгибаясь всем телом.
Но меня грубо вернули на место и прижали к полу. А потом последовали три удара хлыстом. Я задёргалась, перекатилась на бок и сжалась в комок, пытаясь сделаться как можно меньше.
— Простите меня, Господин! — взмолилась я.
Мужчина отложил хлыст в сторону, но он оставался у него под рукой.
— А теперь давайте посмотрим, что можно сделать с тобой, — промурлыкал он.
Он был терпелив, его руки сильны, а прикосновения уверенны. Гореанин, он знал толк в обращении с рабынями. Возможно, через его руки прошли сотни беспомощных рабынь, таких, какой теперь была я. Что мы могли поделать с собой, если нам не было разрешено что-либо с собою делать?
Я тихонько заскулила, а затем, внезапно, у меня перехватило дыхание.
— Да, — прокомментировал он, — со временем Ты станешь горячей маленькой самочкой урта.
Я снова не смогла сдержаться, издав протяжный стон.
— Однажды, — сказал мужчина, — Ты завяжешь узел неволи в своих волосах и поползёшь к мужчине с мольбой о его прикосновении.
«Конечно, нет, конечно, нет», — повторяла я про себя.
— Ты же не прекрасная, благородная, гордая, свободная гореанская женщина, — напомнил мне он. — Ты — всего лишь варварка.
Уж не думал ли он, что гореанские женщины хоть в чём-то отличались от нас, задавалась я вопросом. Неужели он не знал, что все мы были женщинами? Может, для него было секретом, что почти все рабыни в этом рабском бараке, а возможно, даже и все кроме меня, ещё недавно были именно такими, «прекрасными, благородными, гордыми, свободными гореанскими женщинами»? И все они отлично извивались, выгибались, просили, вскрикивали и умоляли. Возможно, он имел в виду тех свободных женщин, на которых ещё не надели ошейник. Тогда, конечно, тут я не могла не согласиться, различие было громадным. Я пока ни разу не сталкивалась с гореанскими свободными женщинами, но мои наставницы и многие из окружающих меня рабынь очень хорошо проинформировали меня, относительно их предполагаемого характера. Благодаря этим довольно предвзятым осведомительницам, у меня сложилось весьма нелицеприятное, хотя я надеялась, несколько тусклое и радикально искажённое, представление о гореанских свободных женщинах, как о существах надменных, несдержанных, нетерпеливых, высокомерных, твёрдых, требовательных, непреклонных, тщеславных, хвастливых, претенциозных, враждебных, подозрительных, жестоких, суровых, вечно недовольных и неудовлетворённых, эгоцентричных и эгоистичных. Возможно, эта оценка, могла касаться не всех женщин подряд, а лишь опредёленных свободных женщин высоких городов, и, возможно, представительниц более высоких каст. Мне было трудно судить. Но я думала, что, вполне вероятно, гореанские свободные женщины, учитывая культуру могли намного полнее ощущать своё положение и статус, свою свободу и привилегии, чем женщины моего родного мира. Следовательно, их понижение до рабства, условие, которое, как предполагают, универсально презираемое, должно было бы казаться им катастрофическим унижением, невыразимо травмирующим и разрушительным. С другой стороны, многие сами, как говорится, «ищут ошейник». Что же касается «свободных пленниц», сотен или даже тысяч женщин захваченных во время войн, набегов работорговцев, нападений на караваны, рейдов пиратов, падений городов и так далее, то они, однажды почувствовав на своей шее ошейник, превратившись в чью-то бесправную собственность, находят в этом удовольствие, о котором прежде даже не подозревали. В любом случае, гореанки или варварки, все мы были женщинами, и, оказавшись в ошейнике и в неволе, казалось, переставали хоть в чём-то отличаться друг от дружки.