Огневица

– Защитница моя, – улыбнулась Бояна и чуть сильнее сжала тонкие пальчики. Другой рукой она незаметно провела по небрежно заплетенной косе и в самом деле почувствовала, что та, хоть снаружи и подсохла, но внутри еще мокрая.

– А как же мы на целый день уйти-то смогли? Как же скотина, дом? Огород?

Девочка удивленно глянула на мать, и Бояна смутилась.

– В следующий раз на тебя надо бусы надеть, – решительно заявил ребенок. – Ну точно Полуденица тебя задела, раз не помнишь ничего. Бабушка же нас сегодня погулять отпустила.

– Бабушка? – внутри Бояны все оборвалось. – Бабушка Дарина?

– Да нет же, – девочка рубанула ладонью воздух. – Бабушка Любава. Как бы бабушка Дарина могла нам помочь, коли она померла две весны назад?

– И вправду, – прошептала Бояна, чувствуя, как ноги становятся мягкими, точно в них вместо костей набили тряпок. Бабушка Любава – видно, мужа матушка. Знать, любит она сноху и внучку, раз вызвалась им помочь.

Едва произнеся про себя это имя – «Любава», Бояна разом вспомнила все: и сватовство, и обряд на берегу вертлявой узкой речки Званки, и жилье-былье с мужем, и даже имя подпрыгивающей рядом девочки. Беляна ее звали. Бояна тихонько выдохнула это имя вслух, любуясь, как девочка, словно ромашка к солнцу, повернулась на его звук.

Вот только не было у Любавы ни единой причины для такой доброты. Свекровь невестку невзлюбила с первого дня. Бояна взялась в волости из ниоткуда, пришла, едва волоча ноги, в потрепанной одежде и без памяти о роде. Не о такой жене своему сыну, статному чернобородому Милану, мечтала Любава. Да только Милан ее не послушался. Взял пришлую в дом, выходил, а после и посватался. Уж как ни бранилась Любава, как ни шипела, что Бояна – ведьма, навья тварь, заворожила ее сыночка ненаглядного, тот все на своем стоял.

Лишь когда родилась Беляна, притихла Любава. Поначалу внучки сторонилась, но хоть Бояну грызть перестала. А после, когда девочка подросла и лицом стала на отца походить, как одна капля воды на другую, потеплела Любава, оттаяла. Подолгу расчесывала золотые косы малышки, напевая что-то под нос. Дарила красивых куколок, которых шила на продажу, яркие сарафаны и ленты. Песни перед сном пела. Правда, к матери ее относилась по-прежнему холодно. Все время находила, в чем попрекнуть нежеланную сноху, но хоть в навьей породе прекратила уличать.

Так откуда такая доброта именно сегодня?

Ощущение беды заполонило сердце, и Бояна вздрогнула. Беляна удивленно глянула на нее, но Бояна лишь покачала в ответ головой:

– Волосы не просохли, а ветерок прохладный, вечереет же.

Девочка важно кивнула. Они поднялись на небольшой пригорок, с которого открывался вид на их деревню. Как ни силилась Бояна, не могла она припомнить, видела ли она раньше это место. Но мало ли в Беловодье таких вот маленьких безымянных волостей? Беляна вырвала руку и побежала вперед. Бояна качнулась было следом, но задержалась. Чувство беды поселилось под сердцем и не желало уходить, продолжая холодить нутро с той самой минуты, как Бояна вспомнила о своем замужестве. Бояна последовала за дочерью, не сводя глаз с ее развевающейся рубашки.