Облетая солнце [Circling the Sun]

По счастью, Дженесс оказалась доброй и радушной женщиной. Так же как и я, она была высокого роста. Она щедро предложила мне выбрать одежду из ее гардероба. Так что я могла выходить из дома, не рискуя сильно простудиться. В ее теплом вязаном костюме, следуя указаниям Боя, я села на поезд и направилась в Лондон, в район Белгравия в Вестминстере, где на улице Вест-Холкин жила Коки.

Уже вечерело, когда я совершенно неожиданно, без предупреждения появилась в ее доме. Я не знала точно, каково нынешнее положение Коки, но, судя по тому, что дом, в котором она жила, находился в непосредственной близости от Букингемского дворца и представлял собой солидное строение из молочно-белого камня с черными металлическими балюстрадами и слегка углубленными дверями, — под стать соседям, — деньги у нее были. Собравшись с духом, я постучала в глухую, высокую дверь. И вскоре поняла, что мне не нужно было этого делать.

Дверь открыла горничная — только она была дома. Увидев меня — без пальто и шляпки, — она явно приняла меня за попрошайку. Глядя на промокшие насквозь ноги, я стояла на мраморном полу в холле и никак не могла придумать, какое сообщение оставить для хозяйки. В конце концов я выбежала на холодную, промозглую улицу, даже не сказав прислуге, как меня зовут. О том, чтобы возвращаться в Доркинг, не было и речи. Я бессмысленно бродила по Гайд-парку, не раз обошла площадь Пикадилли и Беркли. В конце концов ноги мои окоченели, надо было куда-то деться на ночь, и я нашла недорогой пансион в Сохо. На следующее утро я снова навестила Коки и снова не застала ее — на этот раз она уехала в Хэрродс.

— Пожалуйста, подождите ее, — предложила мне горничная. — Она сказала мне, чтобы вы ее дождались.

Коки появилась к ланчу. Увидев меня, она выронила пакеты с покупками и всплеснула руками.

— Берил! Я догадалась, что это ты! — воскликнула она. — Как ты здесь оказалась?

— Это ужасная история, — произнесла я. Коки стояла передо мной, слегка полноватая, как и прежде, но цветущая. В красивой юбке, туфлях и очаровательной шубке, на воротнике которой поблескивали снежинки. В ее жизни совсем ничего не изменилась с тех пор, как мы с последний раз встречались в Найроби. В моей жизни, напротив, изменилось все.

— Может быть, по глоточку бренди? — предложила она.

Мне стоило немало усилий заставить себя рассказать о событиях, произошедших в Кении. Я рассказала все, что могла, но оставались детали, которыми я не могла заставить себя поделиться. Я ни словом не обмолвилась о Денисе и о том, как осложнились наши отношения с Карен. Спасибо Коки, она не очень настаивала, практически не прерывала меня. Когда я закончила свое грустное повествование, она заметила, поморщившись: