Ворожба. Белая горячка. В очарованном лесу. Пёс [компиляция]

— Он им звонит.

— А мне он позвонить не может!

Молодец, Марселина! В мгновение ока, просто потому, что чувствовала себя обиженной, она приперла братца к стенке. Я посматривал на Симона в зеркальце.

— Дело прежде всего, — ответил он.

— Еще бы! — фыркнула та. — Да и то, с чего бы ему измениться?

Симон решил перейти к другому собеседнику — ко мне:

— А ты бывал когда-нибудь в Италии?

— Всего один раз, — ответил я. — Когда был проездом в Ницце, проскочил до Сан-Ремо.

— Это не считается. Тебе бы не помешало съездить посмотреть, как они строят. А еще толкуют об американцах! Да итальянцы заткнут их за пояс. Уверяю тебя, там архитектору разбогатеть ничего не стоит.

Я слушал его столь внимательно, что даже прозевал знак остановки. Этот человек явно не испытывает никакого беспокойства. А ведь знает, где сейчас Сен-Тьерри. Он не может не знать, что существует определенный риск, каким бы крохотным он ни был. Когда я огибал площадь Жод, меня посетила новая идея — правда, настолько невероятная, что я ее тут же отбросил: нет, Симон не подозревает, что Марселина — моя любовница; по крайней мере, он не подает вида. И все-таки, если предположить, что он об этом знает, — не считает ли он меня возможным убийцей Сен-Тьерри? Есть одна деталь, о которой я до сих пор не думал: в тот вечер, когда произошло убийство, Симон мог видеть меня у трупа... Если он тоже спешил, если ему показалось, что отсутствие Сен-Тьерри что-то уж слишком затягивается... в конце концов, ничто не мешало ему выйти в парк, и в таком случае он вполне мог издали наблюдать ссору. И если у него есть против меня хоть одна улика, то он играет наверняка... Но какая?.. Марселина тем временем начала рассказывать брату, как умер старик. Симон, которому, казалось бы, на это было совершенно наплевать, выказывал неподдельный интерес. Я наблюдал за ним, стараясь быть хладнокровным, но прочесть что-либо на этом открытом, приветливом лице — лице человека, всегда готового услужить, — было невозможно. Впереди показался замок.

— Послушай, можно ли будет нам завтра, например утром, встретиться и поговорить? Дело пятиминутное.

— Конечно, старина.

— Похороны назначены на одиннадцать, — напомнила Марселина.

— Тогда давай условимся на два. А по поводу чего?

— По поводу планов Сен-Тьерри. Я составил смету. Вернее, это пока лишь предварительная оценка. Получается недешево. Я хотел бы обсудить бы это с тобой...

— Пожалуйста... Правда, я об этом ничего не знаю. Но я передам ему твои предложения. Главное — побольше цифр. Он обожает цифры.

Симон снисходительно улыбнулся, давая понять, что считает эту слабость патрона вполне простительной. Неужели всё это мне не снится?.. А ведь это он, а не я, заварил всю эту гнусную кашу! Его спокойствие начинало меня пугать. Я затормозил у крыльца. Он пожал мне руку.