Сыграем любовь

— А я все равно думаю, что тебе нужно их засудить.

Я чуть вслух не застонала, устав слышать от Клэр одно и тоже практически каждый день.

Мы сидели в моей комнате. Вернее, Клэр сидела — крутилась на кресле возле письменного стола, я лежала на кровати, задрав ноги вверх, пятками упираясь в стену. За прошедшую неделю я успела пожалеть о том, что поделилась с подругой деталями моего ухода из фильма уже… не знаю, миллион раз?

— Это вообще можно все выдать за сексуальное домогательство. А еще притеснение на почве гендерной ненависти.

— Ага, была бы афроамериканкой, мне бы цены вообще не было…

— А вот зря ты смеешься, — серьезно ответила Клэр — эксперт в раздувании скандалов с денежной выгодой. — Дискриминация должна быть наказана. Ты сидишь без работы, с моральной травмой, только потому что один женоненавистник считает, что ему позволительно выплевывать в адрес девушки все, что ему заблагорассудится!

— Клэри, давай не будем? — взмолилась я тоже в миллионный раз. — Я просто радуюсь, что все закончилось. И что на меня до сих пор не подали в суд за то, что я их кинула.

— А не подают они в суд, подруга моя, потому что знают, что в случае ответного иска ты нагнешь их! — Клэри не отступала. Вот кому в жизни точно не хватает драмы. — Идиоты получают сотни миллионов от компаний из-за отсутствия дурацких надписей на стаканчиках, а ты хочешь продолжать жить в этой дыре, когда деньги — вот у тебя под носом. Я уж не говорю о том, что ты наверняка нарыла столько грязного бельишка, что редакции по тебя так и плачут.

— А-а-ар-г-х! — взывала, отбрасывая подушку в сторону. — Отстань! — прикрикнула на подругу. — Просто… Закрыли эту тему. И я ничего слушать не желаю.

Как они все меня достали!

Клэри со своими деньгами и желанием бороться с патриархатом (если это принесет денег, конечно).

Родители… на них я злиться не могла, но очень хотелось получить чуть больше поддержки с их стороны. Мама еще могла понять мое нежелание и дальше продолжать съемки. А вот отец осуждал.

Он у меня тихий, спокойный. Так что свое мнение папа высказал всего один раз.

Я приехала домой, измотанная долгой дорогой. В тот же день, когда новостные каналы были взорваны громким скандалом, участницей которого я стала благодаря Брэдфорду, я арендовала машину и отправилась в Чикаго. Вариант, к которому стоило прибегнуть еще когда не оказалось самолетов, а не после постели Дерека. Вела осторожно, старалась не сильно гнать. Но один водитель на весь путь — это слишком изматывающе.

Домашние встретили меня с волнением, ведь я не позвонила, телефон мой не отвечал, а все что они знали — это дурацкие слухи из интернета, подкрепленные парой фотографий.

Пришлось рассказывать все честно. Никогда не врала родителям.

Только их реакция оказалась не совсем той, на которую я рассчитывала.

Конечно же, я не ожидала, что меня погладят по головке. Но слова отца из головы не лезли всю неделю.