Избранные произведения. III том
- Автор: Гуин Урсула К. Ле
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Ирина Алексеевна Тогоева
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. III том». Краткое содержание книги:
Урсула Ле Гуин повлияла на таких маститых писателей, как Салман Рушди, Дэвид Митчелл, Нил Гейман и Иэн Бэнкс. Ей неоднократно присуждали «Хьюго», «Небьюлу», «Локус» и Всемирную премию фэнтези. В 2014 году ее наградили Национальной книжной премией за выдающийся вклад в американскую литературу.
Содержание:
Порог
Глаз цапли
Резец небесный
Лавиния
Рассказы (сборник)
Морская дорога (новеллы, сборник)
Время, занятое жизнью (эссе, сборник)
А потом, ближе к вечеру, уже дома, кто-то между делом сказал, что скоро стемнеет. И еще кто-то добавил: «Надо успеть сходить наверх и покормить лошадей».
Лейла услышала это. Глаза у нее загорелись. Она повернулась к матери и спросила тихо, но с надеждой: «А наверху — лошадки?»
Мама мягко объяснила, что лошадки не наверху — то есть не в комнатах, — а на пастбище, на склоне холма. Лейла кивнула, видимо слегка разочаровавшись, но приняла объяснение.
А я улыбнулась и задумалась над ее вопросом.
Он очарователен и по-своему логичен. В Торонто, в ограниченном мирке двухлетнего ребенка, если кто-то говорит «сходить наверх», это почти всегда значит «подняться по лестнице».
Лейле дом с бревенчатыми стенами, очень высокий, но все же не слишком большой, казался громадным, запутанным лабиринтом, со всеми этими дверями, с подвалом, с верхним этажом и крыльцом, со всякими неожиданными происшествиями вроде того, когда входишь через заднюю дверь первого этажа, пересекаешь весь дом, минуешь длинную лестницу и снова оказываешься на первом этаже. Лейла, видимо, поднималась по лестнице всего раз в жизни, если вообще поднималась.
Там, наверху, могло быть что угодно. Там могли быть Мелоди, Перла и Хэнк. Там мог быть Санта-Клаус. И Бог тоже.
Как ребенку осмыслить просторный мир, где всегда происходит что-то новое? Ребенок старается как может и не беспокоится о том, что ему пока не по уму. Вот к чему сводится моя теория развития ребенка.
Я как-то писала — и это была полная правда — о том, как я ездила на конференцию на побережье Северной Калифорнии, в край вечнозеленых секвой, и мне мысли не пришло, что я могла видеть это место, тамошние хижины, ручей, — пока мне кто-то не напомнил и я не осознала: да, я уже приезжала сюда, я провела здесь две бурные недели, а на следующий год — еще две. Место — «Тимбертолл» — оказалось тем самым летним лагерем, где я с друзьями отдыхала в тринадцать и четырнадцать лет.
В том возрасте я запомнила только автобус, который много часов ехал на север, и как мы болтали всю дорогу, а потом приехали и оказались в «Тимбертолле». Где бы он ни находился. Там был ручей, и хижины, и гигантские пни, и высокие сумрачные деревья, там были мы, все еще болтающие друг с другом, — и лошади.
О да, и там тоже были лошади. Из-за них мы и оказались там. В том возрасте это представлялось очень важным.
В детстве, благодаря деревянной головоломке — карте США, я очень хорошо помнила расположение штатов и достаточно учила географию, чтобы иметь какие-никакие представления о континентах и государствах. Я знала, что страна секвой находится к северу от Беркли, потому что мои родители возили меня с братом на побережье, когда мне было девять, и мой отец следил за направлением по компасу.
Вот и все, что я в четырнадцать лет знала о расположении «Тимбертолла», и узнать больше я не стремилась.
Меня устрашило собственное невежество. Но оно имело свою логику. Прежде всего, не я вела тот автобус. В детстве меня везде возили взрослые, как всегда бывает с детьми. Так что я обладала вполне адекватным представлением о мире и сознавала свое местонахождение в меру потребностей.
Нет ничего странного в том, что дети все время спрашивают: «А мы уже приехали?» Потому что они уже там, на месте. Это вечно спешащие родители еще не на месте, потому что им приходится преодолевать огромные расстояния — ехать, и ехать, и ехать… Для ребенка же это не имеет смысла. Может быть, потому дети и не замечают окружающих пейзажей. Пейзаж — всего лишь что-то между домом и тем местом, куда они уже мысленно приехали.
Нужны годы, чтобы научиться жить между тем, и этим, и еще чем-то, чтобы установить связи между вещами, чтобы осмыслить их.
Возможно, для этого нужен довольно странный ум — ум взрослого человека. Думаю, что животные находятся там, где они есть, так же как дети. Да, они — совсем не как дети — знают дорогу между местами, многие из них знают ее куда лучше нас — к примеру, лошади, если они где-то побывали. Или пчёлы, если другая пчела протанцевала им путь. Или крачки над бескрайним океаном… В этом смысле знать дорогу означает знать, где ты находишься в каждый конкретный момент.
В четырнадцать лет я, если только не была в каком-то очень знакомом месте, обычно имела весьма смутные представления о том, где я. Я понимала это, может, лучше, чем Лейла, но если и так, то не намного.
Однако в четырнадцать я знала, что лошадей в спальне наверху нет. Я знала, что Санта-Клаус не живет на Северном полюсе. И я очень много размышляла о том, где может находиться Бог.