Живые [Сборник litres, книги 1-4]

Эмма ничего не ответила. Она думала о Федоре и Таис, и отчаяние росло внутри, точно пена в стиральной машине. Наверняка эти двое тоже погибли. Перед глазами возникли брызги крови, и Эмму передернуло. Неужели Федор лежит сейчас в коридоре, а вокруг него густым морем растекается кровь? Только что был Федор, улыбался, шутил, помогал, а теперь нет его. Ни шуток, ни помощи – ничего. Что осталось от человека? Груда костей и мяса?

– Эмма, сиди тут и никуда не уходи. – Голос Коли выдернул из потока мрачных мыслей. – Я сейчас. Буквально на минуту.

Эмма вздрогнула и схватила его за руку.

– Не оставляй меня, – лихорадочно проговорила и поняла, что не может остаться одна даже на пару секунд.

– Тут рядом есть автомат. Узнаёшь коридоры? Я сейчас принесу нам с тобой какао с молоком. Передохнем и станем дальше пробираться к своим.

Он выдернул ладонь и торопливо зашагал по прорезиненной дорожке. Эмма подогнула под себя ноги, уперлась ладонями в пол и почувствовала, как дрожат пальцы. Ее колотит, сердце стучит где-то в горле и кажется, что даже волосы на голове шевелятся.

От этого можно сойти с ума. Просто сойти с ума, и все. Вот как дикие. Может, они тоже пережили подобное, кто его знает… Ничего теперь не ясно, все перевернулось с ног на голову. Все стало непредсказуемым и страшным.

Почему роботы растят и берегут зародышей, но убивают выросших детей? Что это за глюк такой? Что за глупость? Где тут логика? Моаг ведь программируемый интеллект, он должен следовать хотя бы элементарной логике!

Коля вернулся быстро, как и обещал. Подал кружку с дымящимся какао, опустился рядом. Достал из рюкзака пачку вафель, резким движением разорвал обертку и протянул Эмме:

– Держи. Подкрепимся немного и передохнем.

Эмма кивнула, взяла осторожно, двумя пальцами, вафельку да так и застыла, бестолково глядя на поднимающийся от кружки прозрачный, еле заметный дымок.

– Ты еще долго будешь помнить смерть Ильи, – заговорил вдруг Коля, – я до сих пор иногда вижу во сне, как умирает Сашка. Или слышу его крики. Илья хотя бы умер сразу, не мучился.

Эмма почувствовала, как по пальцам пробежала дрожь. А Федор умрет сразу? Руки дрогнули, и какао пролилось на штаны.

– А помнишь, – снова заговорил Колька, – помнишь, как мы играли в детстве?

Он достал из кармана салфетку и принялся отчищать Эммины брюки от какао, не переставая разговаривать.

– Помнишь, какую собаку мы делали? Электронного Бобика помнишь?

Эмма кивнула, нахмурилась, уточнила:

– Это который хвостом умел вилять и гавкать?

– Ну да. Мы каждую ночь заряжали его, а днем строили палатку, и он был нашим псом. Я тогда первый раз в жизни написа́л собственные программы. Разработал и внедрил в свое изобретение.

– Да, мы еще просили лона заказать нам детали для этого пса.

– Здорово было тогда. Правда, функций у пса было мало, я не умел еще тогда задавать в программе множество функций.

– Да он только ездил на колесах, гавкал и хвостом вилял, – еле заметно улыбнулась Эмма.

– Зато тебя это приводило в восторг.