Любовь и бессмертие [СИ]
- Автор: Тимофеева Лариса
- Серия: Утопия о бессмертии #3
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Любовь и бессмертие [СИ]». Краткое содержание книги:
Восемь лет Сергей ждёт возобновления отношений. Всё это время они родители и только.
Маленькая вновь бросается в объятия любимого, но Сергей признаётся, что никогда её не любил.
Маленькая ставит на отношениях окончательную точку. Сергей решает покинуть этот мир. Оба попадают в туннель смерти и там обретают Могущество.
Эпилог раскрывает интригу переплетения судеб всех персонажей романа.
– Андрей, ты нарисовал образ сверхчеловека. Серёжа – человек, переставший быть рабом эмоций – контролируя эмоции, Сергей лучше использует разум, потому быстрее совершенствуется.
– Детка, я не считаю Сергея сверхчеловеком. Сверхдельцом, может быть. Сверхчеловеком или, если угодно, человеком нового мира, я считаю Максима.
– Почему?
Андрэ вновь усмехнулся.
– Трудно объяснить. Понимаешь, Максим не переплетает свою жизнь с деньгами, в его мире деньги и жизнь существуют параллельно. Максим не охотник в океане, он… как бы это сказать?.. наблюдает за океаном. Если Сергей находится внутри мира бизнеса, там его дом, то его сын снаружи этого мира управляет потоками денег: объединяет их, разъединяет, закольцовывает, а когда возникает необходимость, направляет поток на орошение «сухих» счетов. На практике получается, что при нулевых счетах, Максим может оплатить любой чек.
– Максим «угоняет» деньги с чужих счетов?
– Нет, детка. Максим зарабатывает, перенаправляя денежные потоки. Деньги множатся в результате своего движения, это особенность современного мира финансов. Теоретически я понимаю, о чём речь, но я не умею осуществлять это практически. Но не это главное. Меня удивляет, иногда пугает, но в целом восхищает абсолютная индифферентность Максима к деньгам. Его отец не боится потерять деньги, в силу понимания их доступности, а Максим и вовсе не стремится деньги приобрести. Кстати, Котик тоже не зависит от денег. – Андрэ ласково похлопал меня по плечу. – За это твои дети должны поблагодарить тебя. Помнишь?
– Помню.
Андрэ пришёл в негодование, узнав, что я, почти обнулив свой счёт, перевела на счета Макса и Кати по миллиону.
– Детка, они – дети! – кричал он. – Какие инвестиции? Какой бизнес в их возрасте? Ты выбрасываешь деньги на ветер! Как ты не понимаешь, миллион – это огромные деньги?
– Вместо того чтобы делать подарки в размере этих миллионов и растить потребителей, я предпочитаю вложить эту сумму в их обучение. Ты прав, они – дети, ты прав – это рискованно. Но я хочу, чтобы мои дети не имели ни страха, ни пиетета перед большими деньгами, я хочу, чтобы они видели в деньгах то, чем деньги на самом деле и являются, а именно, инструмент! А сумма… Андрей, мировоззрение человека, мыслящего в категориях тысячи долларов в корне отличается от мировоззрения человека, мыслящего в категориях миллиона долларов. Это принципиально разное мировоззрение.
Исчерпав терпение, граф воздел руки над головой, будто призывая небеса в свидетели моих неразумности и упрямства.
Серёжа в споре не участвовал. На вопрос Андрэ, почему он не вмешается и не наложит вето на моё решение, спокойно ответил:
– Хозяйка денег – Лида, ей и решать, как своими деньгами распоряжаться.
Граф задохнулся от возмущения и умолк на целую неделю. Потом заговорил, но наши отношения на некоторое время утратили нежность. Это была наша самая серьёзная и самая длительная размолвка.
Катька за восемь месяцев прибавила к миллиону четыреста одиннадцать тысяч, выбрав в качестве товара произведения искусства и совершив всего три торговых сделки. Действия она осуществляла через своего представителя, поскольку была несовершеннолетней. Так же и Макс, но Макс прирастил свой миллион на вдвое меньшую сумму, чем Катя, и другим, более рискованным, путём – путём биржевых манипуляций.
– Ты добилась своего, – продолжал Андрэ, – как ты и хотела, твои дети не питают пиетета по отношению к деньгам.
Мы замолчали, каждый, отдавшись ходу своих мыслей.
В гостиную вбежали пёсики. Возбуждённые прогулкой, они обнюхали меня и графа, повиляли хвостами и, уяснив, что играть с ними никто не намерен, разлеглись на полу. Стефан, впустив собак, сам в дом не зашёл.