Торговец цветами (СИ)
- Автор: YeliangHua
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Торговец цветами (СИ)». Краткое содержание книги:
«Не то, чтобы я смотрел внимательно..» — запоздало вспомнил он, потому что на тот момент зрелище настолько выбило его из колеи, что он попросту боялся открыть лишний раз глаза.
— Я войду, — внезапно проговорил Мо Жань тихо, и эта фраза пронеслась по каждому нервному окончанию Чу, концентрируясь где-то ниже пояса. Он снова почувствовал прикосновение языка и несколько расслабленных движений пальцев внутри себя, отдающихся невероятной сладостью. На этот раз Мо Жань, казалось, двигался решительнее — но боли все еще не было, а потому Чу даже позволил себе прислушаться к необычным ощущениям, немного расслабляясь. А затем вдруг в него уперлось нечто влажное, теплое и пульсирующее — и он сжал зубы, понимая, что к этому был все-таки не готов. Его колени начало мелко потряхивать, а сам он почувствовал, как тонет в волне паники. Мо Жань находился прямо за его спиной, но Чу не мог ничего контролировать. Все, что он мог — попытаться поверить, что Мо Жань и сам поймет, что их габариты и диаметр, мягко говоря...
— Ваньнин?.. — аккуратный толчок пришелся аккурат между сжатых бедер Чу, и мужчина удивленно застыл, потому что вдруг понял, что юноша трахает его между ног. В тот же момент пальцы Мо Жаня снова сжали его зад, направляя его навстречу толчкам.
«Но разве он не сказал?..»
— Расслабься, — Вэйюй сделал еще несколько плавных толчков, а затем Ваньнин снова почувствовал нечто обжигающее у своего входа — но на этот раз было сложно понять, что именно это было. Пальцы?.. Он зажмурился, тихо выдыхая в подушку, и в то же время позволяя в себя проникнуть. Мо Жань сделал всего несколько движений, но задел внутри что-то, от чего перед глазами на мгновение рассыпались яркие вспышки, а возбуждение снова накрыло горячей волной. Ваньнин бездумно подался навстречу следующему толчку — и внезапно ощутил, как его на этот раз растягивает до такой степени, что глаза заслезились, а рот наполнился кровью от прокушенной насквозь губы. Он попытался перетерпеть это вторжение, надеясь, что оно так или иначе должно однажды закончиться, глубоко дыша — но боль, казалось, лишь нарастала с каждой секундой. В какой-то момент он понял, что не просто хнычет, а глухо стонет, а его тело буквально надето на нечто огромное и твердое.
— Уже всё, — нежный шепот Мо Жаня раздался неожиданно близко от его уха, обдавая теплом.
Чу застыл, понимая, что не уверен, сможет ли вынести, если Вэйюй вдруг решит сдвинуться в нем хотя бы на миллиметр. Он обливался ледяным потом, чувствуя себя абсолютно разбитым — и в то же время пугающе спокойным, как если бы самое худшее уже произошло. Понимая, что во второй раз он точно не рискнет повторить нечто подобное — не в здравом уме.
Губы Мо Жаня приникли к его шее, а затем он ощутил целую вереницу легких, словно опадающие лепестки, поцелуев по линии роста волос. Казалось, юноша пытается его успокоить — но почему? Разве он… плачет? Разве он… не молчит? Ваньнин в ужасе содрогнулся, понимая, что действительно почти ничего не видит из-за застилающих все слез.
А затем прикосновения рук юноши скользнули по его спине, все еще подрагивающим бедрам — и наконец замерли на члене, который отчего-то все еще продолжал нелепо дергаться, как если бы пребывал в противоречии с разумом.
Ощущения были странными, и даже пугающими, потому что ласки, которыми Мо Вэйюй осыпал плечи, шею и уши Ваньнина, были слишком нежными, почти щекотными, его прикосновения к его возбужденному естеству же — напротив, распаляли и без того доведенные до предела чувства. Боль от проникновения в этот момент почти полностью отступила, сменяясь ощущением недопустимой, постыдной наполненности, от которой у Чу невольно проходил мороз по коже.
— Все еще больно? — Мо Жань внезапно осторожно двинул бедрами, и Ваньнин хрипло выдохнул, готовясь к худшему… которое так и не наступило. Ощущение было все еще терпимым, на грани допустимого, переплетаясь с его собственным возбуждением от ласк Вэйюя. Он покачал головой — но тут же понял, что Мо Жань вряд ли поймет его движение, а потому проговорил вслух единственное слово, на свой страх и риск:
— Нет.
Он понятия не имел, что произошло с его телом, которое, казалось, успело растянуться и теперь отзывалось на малейшее движение внутри себя самым невообразимым образом. У Чу не просто встал колом — в следующее мгновение он почувствовал, как буквально проваливается в кроличью нору, а его разум отказывается обрабатывать поступающие в него с такой силой и скоростью сигналы.
Вэйюй, снова впившись в его шею долгим поцелуем и окутывая жаром своего тела, начал медленно вбиваться долгими, доводящими до безумия толчками. Его тело двигалось по странной траектории, от которой у Чу всякий раз было полное впечатление, словно он вот-вот утонет в бесконечном океане — однако всякий раз руки Вэйюя удерживали его на плаву, обвивая за талию и не давая потерять сознание. Юноша прижимался к нему так тесно, что в какой-то момент можно было подумать, словно они превратились в единое целое. Это было одновременно пошло, грубо, на грани одержимости — но при этом настолько правильно, что с каждым движением Ваньнину казалось, словно он переносится в параллельное измерение, в котором ему хотелось существовать вечно. Мужчина уже давно перестал себя контролировать, из горла его рвались вскрики — а сам он, не будь под ним дивана, уже давно бы потерял опору и рухнул вовсе на пол.
— Ваньнин… — Мо Жань вдруг сжал его бедра крепче, ускоряя темп, двигаясь теперь резко. У него кружило голову от одного лишь вида, как балетмейстер абсолютно диким голосом стонет в подушки, как его тело неконтролируемо содрогается с каждым движением, а руки бессильно царапают воздух. Он слышал, как их тела соединяются с хлопающим звуком, и терял голову от осознания, как туго обхватывает его Ваньнин всякий раз, когда он пронзает его.
Огонь лизал его внутренности, ревел в его ушах, концентрировался где-то внизу, проходясь яростным потоком по позвоночнику. В какой-то момент терпеть это стало абсолютно невозможно. С хриплым стоном Мо Жань зарылся лицом в волосы Ваньнина, как если бы пытался впитать мужчину в себя, поглотить его, сделать его своим любым возможным способом — а затем излился. Бедра Чу мелко задрожали от пролившегося внутрь жара, а в следующую секунду он и сам кончил прямо себе на ноги и обессиленно обмяк в объятиях своего любовника.
Они оба замерли, продолжая сплетаться телами, едва дыша — и чувствуя каждый вздох друг друга во внезапно ставшей невыносимо пронзительной тишине.
— Чу Ваньнин… — позвал Мо Жань балетмейстера тихо, чувствуя себя вдруг абсолютно потерянным. Он не был уверен, что произошедшее между ними было приятно мужчине — и оттого не знал, что именно должен говорить. Пересек ли он грань дозволенного когда довел начатое до конца? Должен ли был остановиться?..
— Ммм, — Ваньнин, не поднимая головы, выдохнул в подушку нечто нечленораздельное. Его голос был сиплым и едва слышным, а сам он едва мог разлепить веки. Его тело было до странного тяжелым, как если бы сила земного притяжения внезапно стала воздействовать на него особенно интенсивно. Даже пошевелить губами казалось непосильной задачей.
И, все же, в своей голове он продолжал находиться в неком странном парящем состоянии, как если бы в какой-то момент испытал внетелесный опыт и часть его так и осталась где-то за пределами физической оболочки.
Он смутно чувствовал, как Мо Жань наконец с осторожностью вышел из его тела — а затем, подхватив на руки, куда-то понес. Чу в этот момент мог позволить юноше что угодно потому что его собственные ощущения были притуплены, а сам он — лишен малейшего желания сопротивляться. Сквозь пелену сонливости он осознал, что они оба находятся в большом джакузи, на которое он обратил внимание еще когда впервые оказался у Мо Жаня в гостях. Едва теплая — почти что комнатной температуры — вода постепенно наполняла емкость, вызывая ощущение, близкое к блаженству.
Ваньнин вдруг подумал о том, что Мо Жань, должно быть, не привык к такой прохладе, но все равно находится с ним и продолжает творить нечто невообразимо нежное с его телом и волосами — как если бы ему было мало того, что Чу едва жив после испытанного им сокрушительного удовольствия, и теперь он решил добить мужчину еще и ласками, от которых тот действительно мог умереть.