Император Единства [litres]

Слегка морщусь, понимая, что действительно непозволительно расслабился и сам дал повод сомневаться в своей хватке и в своем деловом подходе. Что ж, курс моих личных акций в Вашингтоне явно просел, и пора играть на повышение.

– Уилли, меня просили понять ситуацию здесь и прочувствовать её. Но головы я не терял и определенные наблюдения имею. Как и кое-какие предположения на сей счет.

– Поделитесь со мной, Герард?

– Конечно, Уилли. Думаю, что президенту и нашим доверителям это будет полезно.

Мы смотрели на начинавшийся на западе закат. Я закурил новую сигару и продолжил:

– Знаете, всё здесь крутится вокруг Михаила. И я долго не мог понять его. Вся эта пропагандистская шумиха сильно мешает понять действительную природу вещей.

– Да, мистер Суворин ведет своё дело мастерски. При нем у русских стали получаться и фильмы, и песни… У нас бы он был очень богат.

– А, он и здесь очень небеден, уж поверьте мне. Титул графа ему пожаловали, а к титулу весьма и весьма щедрые комиссионные. Но он лишь управляющий, стратегические решения принимает не он. Михаил стоит за всей этой пропагандой.

– И песни пишет он?

Убедившись, что в вопросе нет скрытой подначки, я улыбнулся:

– Ну, не все. – Я улыбнулся. – «Агни Парфене» какой-то здешний монах лет двенадцать назад написал. А «Орел Ромейского легиона» и официальный гимн Корпуса служения, ну, который про заботу, про «жила бы страна…» – эти, возможно, народные, хотя я точно не знаю. Но я знаю о том, как они хорошо найдены и к месту приложены… Михаил на поиски талантов великий мастер.

Мистер Мак-Эду серьезно кивнул.

– Соглашусь с вами, Джерри. Он умеет находить на нужные места нужных людей. В том же Моонзунде он правильно расставил своих генералов и адмиралов. Но я был удивлен, когда стало ясно, что Михаил не только для ратной победы подобрал тогда людей! Он нашел маклеров, которые ему на его неожиданной победе принесли ещё биржевые миллионы! Причем мы сумели отследить лишь некоторые операции, так что можем лишь догадываться о величине всего куша! Просто баснословная прибыль!

Поняв, что момент настал, я бросил на стол свои главные козыри.

– Вот, Уилли, мы с вами и подошли к сути. Когда я первый раз виделся с Михаилом, то был удивлен его английскому. Он говорил, как в известных нам «лучших домах» Нью-Йорка. Ни малейшего акцента! Меня это, признаться, весьма позабавило поначалу, а потом я задумался. Особенно после того, как посмотрел вблизи на коронацию здесь. Я присмотрелся к тому, как он ведет дела. Вот честное слово, Уилли, если бы я не знал, кто это, я бы был уверен, что передо мной стопроцентный американец 999-й пробы!

Мак-Эду повернулся и посмотрел на меня.

– Объяснитесь.

– Все мы знаем, как вел дела прошлый русский царь Николай. Это был убежденный традиционалист, плоть от плоти монархии, человек, воспринимавший свой пост как некое сакральное бремя и искренне верящий во всякие пошлые возвышенные благоглупости, мешающие трезвому деловому подходу.