Няня для дочери Темного Лорда

…Он даже предположить не мог, что готовка может обернуться такой настоящей пыткой!

То есть, конечно, в какой-то мере это было бы даже интересно, если б он мог отходить от Анастейши. Но стоять прямо за её спиной, крепко обнимая за талию, чтобы заклинание напиталось ещё больше и позволило им потом отойти друг от друга, если внезапно понадобится — сущее издевательство! Теодоро после расставания с Береникой почти не смотрел на женщин и воспринимал их, сказать по правде, как не нужное в жизни излишество, но спокойно глядеть на Анастейшу всё равно не мог, как бы ни старался. Поначалу, когда впервые её увидел, внешнее сходство с Береникой только и будило в его голове, что подозрения, а теперь Теодоро никак не мог избавиться от ощущения, что судьба над ним насмехается.

И обнимал девушку — крепко, с нежностью, боясь спугнуть в какой-то момент. Она ведь в самом деле могла испугаться; Теодоро чувствовал, что Анастейша сомневалась ещё больше, чем он сам. Зато не спрашивала ничего про заклинание, даже не поинтересовалась, может ли Теодоро его снять.

Он боялся экспериментировать, если по правде. Полое внутри заклинание почти идеально походило под его собственную силу, и Теодоро не безосновательно предполагал, что внешнее воздействие с помощью его магии может привести к непоправимым последствиям. Заклинание только напитается силой, и они с Анастейшей приклеятся друг к другу — не разделить. И не факт, что это случится только на сутки.

А ведь магические цепи при желании и задушить могут. Заклинание единения было опасным, Анжелик не имела права его использовать, и, если б её учителя среди Светлых не только магические формулы сквозь зубы шипели, а ещё и головой немного думали, то рассказали бы девочке о последствиях.

Её сила всё-таки слишком необыкновенна, чтобы так просто с нею распоряжаться. А если они, сволочи, ещё и знали об этом, но всё равно позволяли себе подобные эксперименты, то Теодоро и сказать хорошего нечего. Удавил бы — но потом.

Когда поймет, что им было нужно от Анжелик.

Леди Мария на кухню не пошла; Теодоро надежности ради установил магическую завесу, и у каждого, кто только подходил ближе к заветной двери, внезапно появлялась целая тысяча дел. Сильная, отпугивающая посторонних магия, которую Теодоро категорически не любил использовать — но понимал, что в данном случае нужно, иначе Анастейшу доброжелатели потом попросту со свету сживут.

И обед, и ужин Анастейша готовила одним махом, стараясь расправиться с этим делом как можно скорее, и, казалось, под конец они с Теодоро просто валились с ног от усталости — и от навязчивой, но остававшейся приятной близости. Время шло, заклинание напитывалось, позволяя всё-таки отстраняться друг от друга, но не слабело. Теодоро подозревал, что разорвать эти узы раньше срока не удастся, как бы он ни пытался; Анжелик постаралась на славу.

Поели они вместе со всеми, в столовой — правда, пришлось садиться близко, почти плечом к плечу друг к другу. Анжелик бросала на них такие коварные взгляды, что Теодоро десять раз засомневался в том, что заклинание именно так сработало совершенно случайно. Где там! Всё продумала, сделала всё возможное, чтобы магия вывернулась именно так, как ей угодно.