Продолжим наши игры+Кандибобер
- Автор: Пронин Виктор Алексеевич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- ISBN: не указан
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Продолжим наши игры+Кандибобер». Краткое содержание книги:
Испытания прошли успешно.
Незаметно пронеслись зимние метели, похолодания и оттепели, несколько раз заносило дорожку среди деревьев, и Анфертьев со Светой брели по щиколотку в снегу, протаптывая новую тропинку к щели в заборе, потом ее снова заносило снегом, но наконец апрельское тепло сделало свое дело, и обнажились опавшие осенью листья. Поначалу мокрая, льдистая, скользкая земля становилась теплее, мягче, и по тропинке уже можно было ходить без опасения провалиться в подмерзшую лужу или влезть в грязь.
Весна шла ветреная, неуютная, зябкая. Анфертьев снова надел светлый плащ с коротковатыми рукавами и ходил, не вынимая рук из карманов, не опуская куцего воротника. От ветра и от пыли глаза слезились, он чувствовал себя некрасивым, и от этого не проходило в нем какое-то раздраженное и несчастное состояние. Пойти на что-то серьезное с таким настроением он не мог и все отложил до того времени, когда кончится ветер, когда потеплеет и на улице, и в душе.
Он стал сдержаннее, неохотно откликался на шутки, его отношения с директором Подчуфариным стали суше, будто оба надоели друг другу. Иногда на него находило оживление, он куражился, кружился между столами бухгалтерии, рассказывал какие-то истории, подсаживался к Свете и все заглядывал ей в глаза, будто никак не мог прочитать там что-то приятное для него, меняющееся, ускользающее. Потом вдруг замолкал на полуслове, протискивался по узкому проходу в свою каморку и затихал там до конца дня.
А между тем сначала робко, потом все очевиднее зазеленели клены во дворе. Администрация завода и общественные организации стали готовиться к апрельскому субботнику. Подчуфарин и Квардаков, запершись на день, составили план озеленения заводского двора. Наслушавшись о цветнике, в который якобы превратился город Донецк, они решили свой завод украсить розовыми кустами, чтоб они радовали взор трудящихся и призывали их к дальнейшему повышению производительности труда. Анфертьев, естественно, получил срочное задание: во время субботника наделать фотографий на рабочих местах, в заводоуправлении, на очистке территории и вывесить их у проходной. Он молча выслушал указание, молча кивнул. Дескать, будет сделано.
— Я вижу, для тебя весна — не самое любимое время года? — заметил Подчуфарин.
— Мне больше нравится конец года.
— Конец года? Почему?
— Вы заняты подведением итогов и забываете обо мне.
— Анфертьев! — вскричал Подчуфарин. — Ведь это ужасно, когда о тебе забывают! Надо постоянно доказывать свое присутствие. Всегда. Везде. Телефонными звонками, телеграммами, просьбами, требованиями, слезами и угрозами! Пиши письма, передавай приветы, посылай проклятья, но все вокруг должны знать, что атмосфера земного шара просто насыщена тобой! Ты участвуешь во всем, что происходит вокруг, — трамвай ли сошел с рельсов, объявлена борьба с пьянством, налажены отношения с Китаем, межпланетная станция засекла комету Галлея, ограблен районный банк — это все ты, твоих рук дело, твоя работа!
— Я постараюсь, Геннадий Георгиевич, — смиренно сказал Анфертьев.
— Да ну тебя! — махнул рукой Подчуфарин. — Катись!
Наверно, не бывает, чтобы человек, изменившись в чем-то, во всем остальном остался бы нетронутым. Самая малая перемена неизбежно влечет за собой другие, не всегда заметные, но они тянутся цепочкой, или лучше сказать, прут цепной реакцией, и случается, небольшое происшествие, а то и шальная мыслишка настолько меняют человека, что все диву даются: да тот ли это Ванька, Жорка, Сережка, которого мы знаем столько лет?!
Решившись на шаг отчаянный и безрассудный, Анфертьев ощутил в себе опасливую настороженность — не сказать бы лишнего, не выдать себя каким-нибудь словцом, жестом, взглядом. Сразу после испытания Ключа Вадим Кузьмич собрал все отпечатки, чертежи, оттиски и сжег возле мусорных ящиков. И весь инструмент, как ни жалко ему было расставаться с новыми тисочками, напильничками, сверлами, он собрал в плотный пакет и сбросил с крутого пешеходного мостика в Яузу. И с ключами, которые собирал не один год, расстался точно так же. И место у подоконника, где он обрабатывал Ключ, Анфертьев прочистил пылесосом, протер мокрой тряпкой, чтобы даже металлической пыли не осталось в щелях между плашками паркета, на чугунной батарее, на столике, на вазочке, на салфеточке. В квартире не осталось ни одного предмета, который бы мог рассказать дотошному Следователю о тайной жизни хозяина. И опустошенность охватила его, словно он лишился важной опоры в жизни.