Минус двадцать градусов по Кельвину

Все равно быдло, констатировал я, получив ногой по хребту от излишне развеселившегося. Впрочем, тут же наступила тишина, а наморозив зеркало, я любовался башкой драконоубийцы на коленях Эльзы и наливающимся на драконоубойном лбу синяком.

И, кстати, кажется я понял, почему бесстрашно бросавшийся на Клайва, Лаксуса и прочих Нацу боялся Эльзу. Она его вырубала, лишала сознания, что, очевидно, мутантский организм чернобыльского отмечал как наивысшую опасность.

Ну а ближе к обеду, мы остановились и, как ни странно, пообедали. А я попросил подойти Эльзу, наморозил щит льда и подозвал Нацу. Собственно, помимо устрашающего эффекта, это была вторая причина, по которой я её позвал.

— Смотри, Нацу, — сказал я и дал отмашку Эльзе, треснувшей молотом по ледяному щиту, который завибрировал, но выдержал. — А теперь рапирой, — сказал я, на что Эльза кивнула и без особого напряжения проткнула щит. — С магией так же, понял? — с некоторым сомнением осведомился я у чернобыльского.

— Магическим молотком не надо стучать по льду? — изволил подумать дон Драгнилл.

— Нет. У тебя много эфира, но ты используешь его нерационально. — ответил я.

— Зато сильно! Чем сильнее, тем лучше! — блеснул диалектикой чернобыльский.

— А тебе надо чтобы лучше, или достать противника? — ядовито поинтересовался я.

— Эта… — наконец–то вспомнил, что у него есть межушие, розововолосый. — А если… Значит сжать, чтобы был острый как вертел? — уставился он на меня.

— Это рапира, но ты правильно понял, — ответил я. — Не дубина, а клинок.

— Ясно, — кивнул он. — Попробую, — и стал пробовать.

Ну, полчасика пусть попробует, и двинем, подумал я, наткнувшись взглядом на бодавшихся взглядом Эльзу и Миру, периодически бросающие взгляды на меня. Блин, вот что с ними делать–то, призадумался я. Я хоть и не маленький уже, но даже близко к «желанию» не приблизился, банально не хочется. Более того, они должны на постарше на кого заглядываться, ну, по логике. Да и в целом, даже им рановато, хотя, в дюжину лет у девчонок гормоны уже могут бить по мозгам, признал я, они еще и взрослеют быстрее.

Но вот ну никакого желания нет ни в смысле физиологии, ни в смысле психики. Лет через несколько, я бы может, и не против, но явно не сейчас. Хотя, честно подумал я, возможно, это некий соревновательный элемент. Впрочем, мне–то что с того? Я им приятель, ну друг максимум, на большее в ближайшее время не готов и не хочу.

Да и вообще, уж если чего хочу, так это вполне канонную пару, задумался я. Джувия мне и как нормальному мужскому шовинисту нравится, да и в смысле всякого–разного, задумался я о всяком–разном, которое может девушка–вода. Даже при отсутствии гормонов, воображение нарисовало такое, что, подозреваю, на роже появилась дебильная ухмылка.

— О пошлостях думает, — экспертным тоном заключила Мира, приводя меня в себя.

— О воде, — честно смотря ей в глаза, ответил я. — Ну, если вода для тебя пошлости, — ехидно продолжил я, — то прими соболезнования.

Смутилась и чуть покраснела. И правильно, справедливо заключил я, нефиг меня подкалывать и вообще. Ну и направились мы к гнезду виверн, точнее, сначала к заказчику, некоей горнодобывающей то ли компании, то ли артели, которой желание виверн покушать конины мешало с доставкой продукции. Заверив заказ, мы направились в горы, благо горами, по совести, назвать местность было нельзя: плоскогорье, весь наш путь мы проделали ногами, пока не заметили на уже вполне горном уступе некое подобие «гнезда».