Волчья песнь [ЛП]

Я не был волком.

И не думал, что когда-нибудь им стану. Не по своей воле.

Но два члена моей стаи уже погибли.

Я запрокинул голову.

В глазах защипало.

Звезды над головой начали расплываться.

— О боже, — выдохнул я.

Прозвучало хрипло.

Я прочистил горло, когда его перехватило.

Подумал о своей матери.

Подумал о Томасе.

Сегодня я потерял их обоих.

Нужно было спеть, чтобы позвать их домой.

Так я и сделал.

Это был сдавленный звук, надтреснутый и расколотый. Вышло не очень громко, и резануло слух. Но я вложил в него все, что мог, понимая, что, возможно, не такой уж я мужчина, каким себя считал, когда щеки мои стали влажными, а дыхание сбилось в груди.

Мой вой быстро затих.

Я сделал еще один вдох.

Марк завыл вместе со мной, его голос звучал мелодично, хоть и казался убитым горем.

Картер с Келли гармонично завыли вместе с нами, вплетая свои голоса в нашу песнь.

Элизабет подхватила ее тоже, и когда мы сделали вдох, ее вой звучал высоким и протяжным. Песня изменилась из-за нее, из-за того, что она потеряла, волки взяли ее песнь и сделали ее своей, их голоса сплетались с ее голосом, октавами выше и ниже.

Я чувствовал Гордо на периферии. Чувствовал его нерешительность. Его благоговение. Его печаль. Он не выл, но его магия пела вместо него. Она таилась в земле под нами. В деревьях вокруг нас. Гордо не выл, но в этом не было необходимости. Мы все равно это чувствовали.

Джо поерзал рядом со мной.

На этот раз он обратился в волка легче, чем когда бы то ни было раньше.

Всего мгновение назад он был печальным мальчиком, потерянным и окровавленным, а теперь превратился в волка, ослепительно-белого во мраке. Он уже стал крупнее, чем был до сегодняшней ночи, а его лапы, возможно, вдвое превосходили свой первоначальный размер. Раньше он доходил мне до пояса, теперь же, вероятно, был бы выше груди, если бы я стоял. Он не был таким массивным, как отец. Да, он стал крупнее, но все еще оставался жилистым. Думаю, это изменится со временем, когда он станет старше.