Дракон [ЛП]

— Я пробудился, — пробормотал он. — Теперь пробудился…

Я резко перевела взгляд.

— Что?

Фигран посмотрел на меня, и его янтарные глаза сияли в тусклом свете свечей.

Мы проводили так часы. Даже дни.

Не всё время. Но большую его часть.

Я по-настоящему отключилась здесь один раз. Я проснулась на кровати королевских размеров, а Фигран обвился вокруг моего бока, обняв рукой за талию. Это нервировало, да, но в то же время странно трогало, хотя бы потому, что во сне он открывал свой свет как Лили, отчего сложно было воспринимать его как угрозу.

Я знала, что другие разведчики не согласились бы с этим.

В каждый из этих дней я посылала их в Денвер и окрестные территории, так что никто из них не знал, сколько времени я проводила с третьим братом из Четвёрки. Я поручала им поиски Списочников и любых союзников, которых они могли найти поблизости, пока мы ждали возвращения Талей и остальных.

Никто не спрашивал, почему я не ходила с ними.

Никто также не спрашивал, чем я занималась в это время.

Подозреваю, что они задавались вопросом.

Ну, как минимум один из них. Я видела, что Даледжем не раз сверлил меня сердитым взглядом, уходя с остальными и держа в руках винтовку М16.

«Теперь я пробудился…» — прошептал голос.

«Пробудился…»

Потирая ладонью лицо, чтобы вернуть свой разум в настоящее, я сосредоточилась на Фигране и нахмурилась.

— Кто пробудился? Чей это голос, Фигран?

— Войти через выход… — пробормотал он.

— Вот кто проснулся? — резко произнесла я. — Дракон? Это тот посредник, о котором ты мне рассказывал?

— Нет, нет… — Фигран посмотрел на меня, его речь оборвалась, на лице отразилось колебание. На протяжении нескольких секунд он казался сбитым с толку. — Ну, да, — поправился он почти так же, как это сделал бы Ревик, и я вздрогнула. — …Да и нет. Дракон пробудился, — объяснил он. — Войти через выход. Вот что его пробудило. Это постучало по его сознанию.

Посмотрев вдаль, Фигран буднично кивнул.

— Да, — сказал он. — Да, это верно.

Глянув снова на меня, он кивнул и улыбнулся, словно довольный своим ответом.

Затем он посмотрел на набросок, над которым он работал — рисунок лежал прямо перед тем местом, где он сидел со скрещенными ногами. Фигран поизучал его несколько секунд, затем посмотрел на меня, и его янтарные глаза казались на удивление ясными.

— Он спал, сестра, — объяснил он. — Так много лет. Он спал и спал. Но теперь он пробудился. Он пробудился. Войти через выход. Вот что его разбудило.

— Ты имеешь в виду то, что случилось с Ревиком? В Дубае?

Похоже, это лишь сильнее сбило другого видящего с толку.

Щёлкнув языком себе под нос, Фигран принялся невнятно напевать. Затем он стал радостно рисовать угольным карандашом, словно я вообще не задавала никаких вопросов.

Я знала, что это обычно означает — он не понял моего вопроса.

Глядя на его опущенную голову, я нахмурилась, вновь прокручивая в мыслях его слова.

В моём сознании снова зашептал тот голос.

«Приди и найди меня, сестра.

Приди и найди меня. Пожалуйста.

Позволь ему указать тебе путь.

Он знает, где я. Он знает… даже если не может тебе сказать».

Я прикусила губу, наблюдая, как Фигран рисует.

Я знала, что сам Фигран может посылать мне эти слова, хотя я слышала их уже несколько недель, с самого Дубая. Я знала, что будь Балидор здесь, он захотел бы запереть Фиграна. Он сказал бы, что Фигран манипулирует мной, что этот видящий опасен, что в его свете есть структуры, которые никто из них не мог рассмотреть, и ни один разведчик их не понимал.