Разборки в старшей Тосэн!

— Хорошо, Керо, приступай. — отрывисто распоряжается глава Мацуба-кай.

Получив отмашку от босса, одноглазый якудза подходит к краю длиннющего стола, на котором лежит кожаный дипломат и щелкает его застежками. Содержимое кейса скрыто от моих глаз спиной палача, но я прекрасно понимаю, что внутри далеко не конфеты, которыми добрые дядюшки-якудзы решили угостить славного малыша-хафу. Когда Керо вновь оборачивается ко мне, в его правой руке зажат скальпель, а в левой покоятся плоскогубцы.

Неторопливо он возвращается ко мне, с вожделением наблюдая за выражением моего лица. Ублюдок хочет отыскать отголоски страха в моих глазах и у него это получается. Ведь я далеко не герой и также боюсь боли, как обычный человек. Это только в сказках люди смеются своим мучителям в лицо, поливая их грязью и остротами. В реальности все далеко не так радужно.

Мой первый тренер служил в Афганистане, он многое повидал и дал мне пару дельных советов: «Антон — говорил он. — Если когда-нибудь тебя будут пытать, то ори, плачь, можешь даже обосраться. Но никогда, слышишь, никогда не выдавай то, что от тебя хотят услышать. В лучшем случае тебя тут же убьют, в худшем пытки продолжатся. Терпи, Антоха, терпи и надейся, что помощь придет…». Мне надеяться на помощь не приходится, но терпеть я буду. Не потому, что герой, а потому что вредный сукин сын, который твердо знает: «терпение — это единственная опора слабости»! Тренер, Юки, спасибо вам обоим за науку!

Холодный металл плоскогубцев сжимает ногтевую пластину на моей левой руке. По телу проходит дрожь. Дико хочется вскочить с массивного стула и бросится прочь, но путы не позволяют. Дерьмо, даже пальцами пошевелить не могу! Они также, как и предплечья, туго примотаны к подлокотникам.